ENG

Механизмы власти: 10 лет российской политической аналитики (глава 10)

Интересы России в каспийском бассейне

Государственная принадлежность месторождений и маршруты транспорта каспийской нефти вот уже второе десятилетие являются предметом ожесточенных споров между прикаспийскими государствами. Запад также ведет активную игру в этом регионе, защищая свои стратегические интересы. Ашхабадский (2002 г.) саммит, на который возлагалось столько надежд, не решил принципиального вопроса о статусе Каспия.

По мнению экспертов ЦПКР, подготовивших данный доклад летом 1995 года, причина многих неудач российской внешней политики в Закавказье коренится в ее односторонности. Речь идет о ставке прежде всего на Армению и незаинтересованности в стабилизации азербайджанской и грузинской государственности.

 

Проблема статуса Каспийского моря

 

Нефтедобыча на Каспии до сих пор не легитимна из-за неурегулированного режима ресурсопользования водоема. Режим эксплуатации моря определяют два договора - российско-персидский 1921 г. и советско-иранский 1940 г. Но положений об использовании дна моря в этих договорах не содержится. Таким образом, невозможно обвинить в несоблюдении действующего правового режима Каспийского моря прибрежные страны.

Работа прикаспийских государств над новыми договоренностями по Каспию началась по инициативе Ирана с февраля 1992 года, т.е. почти сразу после распада СССР. Еще осенью 1993 г. Россия ставила вопрос о статусе Каспия, предлагая ограничить его территориальные воды 10-мильной зоной и колоссальные запасы нефти (в 120 милях от берега) оставались бы за ней. Если юридически считать Каспий озером, то все нормы международного морского права к нему не применимы. С другой стороны, если Каспийское море не является пограничным озером, а морем, то оно должно иметь свободный путь к Мировому океану, не облагаемый никакими налогами. Россия же (с весны 1994 г.) берет со всех иностранных судов, проходящих по Волго-Донскому каналу, плату на уровне международных тарифов. Россия также предлагает заключить двусторонние соглашения по охране биологических ресурсов, охране окружающей среды без определения статуса водоема и ответственных сторон.

Азербайджан, Казахстан и Туркмения пытаются в одностороннем порядке активизировать разработку ресурсов на территории прилегающих к ним секторов моря. Не отрицая на словах международного характера Каспия, Баку, Алма-Ата и Ашхабад на деле стремятся реализовать идею разделения моря на экономические зоны.

Позиция Азербайджана и Казахстана состоит в том, что рассмотрение Каспия как озера или моря ни в коей мере не изменяет результатов его разделения на сектора, образующиеся посредством проведения срединной линии. При этом прибрежное государство использует свои суверенные права на разработку и эксплуатацию принадлежащего ему сектора.

Согласно подходу России и Ирана, необходимо принять принцип общего использования Каспия (принцип кондоминиума). В качестве аргумента используется то обстоятельство, что Каспий был морем двух государств - СССР и Ирана. Однако практика использования Каспия Советским Союзом и Ираном указывала на раздельное использование ресурсов водоема в двух секторах, разделенных по линии Астара - Гасан Кули. Кроме того, союзные республики в составе СССР разрабатывали и использовали богатства Каспия по принципу деления по срединной линии, и эта практика существовала с 70-х годов. Иранская сторона предпочла бы оставить в силе соглашения, заключенные с Советской Россией и Советским Союзом, т.к. в противном случае Иран понесет значительные убытки.

Все прикаспийские государства считают, что односторонние действия Азербайджана до разрешения статуса Каспия не легитимны. Каждое государство старается придерживаться тех договоренностей которые ему выгодны. Россия считает единственно легитимными договоры 1921 и 1940 гг. Но в другой части своей границы - с Эстонией и Латвией, договоры 1920 г. Россия признает устаревшими (не говоря уже про Парижский договор ОВСЕ 1990 г.). При этом МИД заявляет, что исходит из «существующей сегодня границы и международных норм в этой сфере». Однако и прикаспийские страны призывают признать Россию только то, что существует с 70-х гг.

Между тем, Конвенция ООН по морскому праву (1982) недвусмысленно закрепляет суверенные права прибрежного государства на «разведку и разработку природных ресурсов континентального шельфа». В соответствии с конвенцией юрисдикция прибрежного государства распространяется на создание, эксплуатацию и использование искусственных островов, установок и сооружений и проведение морских научных исследований на континентальном шельфе. Прибрежное государство имеет исключительное право разрешать и регулировать по своему усмотрению «проведение на континентальном шельфе бурильных работ и создание искусственных установок для экономических целей».

Портрет сторон: интересы держав и региональных государств

 

Другой важнейшей геополитической проблемой использования энергоресурсов является маршрут экспортного нефтепровода. Азиатско-кавказский регион (АКР) находится в континентальной глубине Евразии и есть множество вариантов проведения трубопровода в зависимости от физико-географических, политических и экономических факторов. Политические соображения, несомненно, будут играть большую роль, когда правительство Г. Алиева окончательно придет к решению о самом благоприятном маршруте прохождения трубопровода.

Линия конфронтации между Востоком и Западом отодвинулась к Закавказью и приблизилась к «холодной войне» за нефть. Проблема энергоресурсов Каспия стала тем «ключом» к Азиатско-Кавказскому Региону, который может повлиять на внешнеполитическую ориентацию этих государств на ближайшие десятилетия. С этой точки зрения по-новому видится и урегулирование кавказских конфликтов - карабахского, абхазского, чеченского - и возможность манипулирования проблемой маршрута нефтепровода для решения территориальных проблем Азербайджана и Грузии.

Турция стремится к союзу Грузии и Азербайджана (по типу Бенилюкса). Политика России направлена, в большей степени, на Грузию и Армению. При этом выпадает Азербайджан, с его интересами в урегулировании карабахского конфликта. И это явилось главной ошибкой внешней политики России в Закавказье в 90-е годы.

Наибольшую потенциальную угрозу для безопасности России представляет АКР с его конфликтами и усилением из-за этого южного фланга ВС России, превышающих квоты ОВСЕ (1990). Но Россия приложила немало усилий в Закавказье для появления той самой нестабильности, которую она теперь осуждает. В свою очередь Турция, как региональная держава, пытающаяся объединить тюркские государства в союз, возражает против пересмотра ОВСЕ. Таким образом, Азербайджан в Закавказье играет роль, аналогичную роли Украины в восточноевропейском регионе СНГ, оставаясь буфером между Россией, Ираном и Турцией.

Группы западных корпораций, прежде всего англо-американских, в союзе с Турцией пытаются продвинуться в широтном направлении вплоть до Центральной Азии. В противовес этому нефтяному альянсу формируется другой - меридиональный: в качестве стратегического союзника России в Закавказье выбрана Армения.

К 1996 г. российская трубопроводная система уже не сможет удовлетворять экспортные потребности России, Казахстана, Азербайджана и других стран СНГ. На территории России нет новых сверхкрупных месторождений, нет нефтеносных регионов, которые могли бы стать стратегической базой для развития нефтедобычи. Отсюда вытекает необходимость поддержания максимально хороших отношений с южными соседями - именно эти страны могут рассматриваться как объект экспансии российского ТЭКа. ТЭК и правительство поддерживают далеко не все попытки давления на энергоресурсные страны СНГ. Необходимо иметь возможность экспансии сейчас, пока еще не все поделено. Именно в этом суть разногласий между МИДом и правительством. МИД настаивал на торгово-экономических и финансовых санкциях против Азербайджана, однако правительство Черномырдина поддержало контракт. Вектор отношения России к проблеме нефтедобычи будет зависеть от степени консолидации МИДа, правительства РФ и Минтопэнерго по этому вопросу.

В то же время западные компании не заинтересованы в немедленной разработке месторождений СНГ и, ссылаясь на давление России, проводят свои долгосрочные, а не краткосрочные интересы. Только на протяжении следующих 30-50 лет азиатско-кавказская нефть найдет свое место на мировом рынке. Таким образом, кроме нефтедобывающих государств никто не заинтересован в немедленном использовании ресурсов.

Вначале Запад делал ставку на прохождение нефтепровода через карабахскую часть Азербайджана, Армению, нахичеванскую часть Азербайджана и Турцию надеясь при этом урегулировать карабахский конфликт и вывести Армению из-под влияния России. Однако после активных усилий Запада в разрешении конфликта (1992 - создание Минской группы СБСЕ, 1993 - Совместная американо-турецко-российская инициатива (3+1)) и смены трех государств - председателей Минской группы (Италия, Швеция, Финляндия) стало ясно, что Армения не собирается давать согласия на этот маршрут. Азербайджан также категорически против. После активизации миротворцев осенью 1994 (подключение ОБСЕ, новый статус посредников, положение о вводе разъединительных войск) сейчас наблюдается вялотекущий, иногда прерывающийся (как в мае - Арменией), переговорный процесс.

Азербайджан в 1994 году активно лоббировал иранский маршрут - однако после исключения Ирана из консорциума весной 1995 этот вариант стал нереальным. Одновременно Азербайджан категорически отвергает маршрут через Карабах, Армению и Нахичевань в Турцию, считая, что это поставит республику в сильную зависимость от позиции Армении, что неприемлемо для Г. Алиева. Исходя из этого, единственными вариантами маршрута остаются грузинский и российский – видимо, они оба будут реализованы.

Энергоресурсы, имеющие важное значение для укрепления государственности и независимости Азербайджана, растрачиваются руководством республики (на Запад, на Россию, на Турцию, на Иран). Администрация Алиева, потерявшая социальную поддержку, пытается удержать власть политикой уступок в нефтяном контракте и маршруте нефтепровода.

Позиция Армении и отношение к ней Азербайджана и Турции определяются урегулированием карабахского конфликта. Однако Турция и Азербайджан по-разному относятся к армянскому маршруту нефтепровода.

Анкара по-прежнему увязывает нормализацию армяно-турецких отношений с решением карабахского конфликта. Но требования Турции стали менее категоричными, несмотря на нескрываемые усилия Азербайджана помешать начинающемуся сближению. Новые подходы Турции в отношении Армении связаны, помимо прочего, со стремлением Анкары принять участие в миротворческом процессе в Карабахе в составе международных разъединительных сил. Ради осуществления этой цели Турция согласилась, чтобы будущий нефтепровод проходил по армянской территории. Предполагается, что этот вариант, кроме экономической выгоды, установит взаимозависимость Армении и Азербайджана, и эта зависимость станет залогом стабильности. Армения была бы не против такого расклада, но не за счет интересов Карабаха и своих стратегических союзнических отношений с Москвой, стремящейся полностью контролировать будущий нефтепровод.

В Ереване в официальных кругах считается дурным тоном обсуждать эту проблему - ни консорциум, ни представленные в нем страны к Армении с предложениями о прокладке трубопровода не обращались.

Иран, занимающий по отношению к Азербайджану двойственную позицию, во время правления НФА снизил сотрудничество до минимального уровня. И хотя при Алиеве отношения двух стран стали активно развиваться - они находятся в сильной зависимости от политической конъюнктуры. Проблема иранского маршрута накладывается на проблему Южного Азербайджана. В случае реализации этого варианта Южный Азербайджан получил бы стимул для объединения с Северным. Между тем, НФА в качестве политической партии не собирается отказываться от идеи борьбы за объединение Южного (Иранского) и Северного Азербайджана в единое государство. В мае 1995 Эльчибей объявил, что в ближайшие два-три года азербайджанцы организуются в мощное монолитное тюркское государство. Он призвал 7 политических организаций, действующих в Южном Азербайджане (их представители участвовали в работе III съезда НФА), объединить свои усилия с 40 организациями Северного Азербайджана, выступающими за «воссоединение родины». После ухудшения отношений с Ираном серьезно рассчитывать на этот маршрут не приходится.

В последнее время активизировалась политика Грузии, стремящейся убедить консорциум в политической стабильности и возможности строительства нефтепровода через Грузию в Турцию или до Поти, с использованием далее танкерной перевозки или в Самсун (Турция), или во Фракию (Турция), или в Бургас (Болгария) или в Одессу (Украина). В случае реализации этого проекта Грузия получила бы возможность стабильного снабжения энергоресурсами и одновременно усилилось бы влияние Запада и Турции, стремящихся создать транспортный коридор Турция-Грузия-Азербайджан-Средняя Азия и Казахстан. В этом случае неизбежно ослабление влияния России в республике и замораживание абхазского и осетинского конфликтов. Но, в свою очередь, Россия может получить в Грузии плацдарм для чеченских боевиков.

Достоинством грузинского пути является его компромиссность: трубопровод не будет проходить по территории основных конкурентов - России, Турции и Ирана. Летом 1995 года премьер-министр Турции Тансу Чиллер лоббировала именно грузинский вариант.

Казахстан занимает двойственную позицию по вопросу нефтяного маршрута, подписывая соглашение с Турцией и оставаясь членом Каспийского трубопроводного консорциума. С одной стороны, казахстанские официальные лица заявляют что, альтернативы строительству трубопровода Казахстан-Новороссийск для доставки тенгизской нефти нет. С другой стороны, в связи с тем, что объемы добычи нефти в следующем столетии будут очень большими, Казахстан ищет дополнительные выходы на мировой рынок. В этом случае наиболее реальный вариант транспортировки - к Средиземному морю, через Азербайджан и Турцию.

В целом очевидно, что сейчас борьба Запада и России сконцентрировалась на двух маршрутах: российском и грузинском.

1995: "Новая" политика России?

 

Ситуация сложившаяся к 1995 выявила полную бесперспективность подхода России (подключение Ирана к консорциуму и Запада в карабахском урегулировании - Будапештский саммит) и требовала «новой» политики. Важное значение здесь сыграла антииранская кампания США. В конце января обострились отношения Азербайджана с США по вопросу участия Ирана в нефтяном консорциуме. Уже на первом заседании руководящего комитета консорциума, Г. Алиев признался что, практическая реализация контракта будет не менее трудной, чем само подписание соглашения. После»"подключения» Ирана к контракту его выполнение явно застопорилось. Азербайджан столкнулся с трудностями в поисках гарантий обеспечения своей финансовой доли ($1,7 млрд.). Такие гарантии республика должна была представить к 9 февраля, но эту дату пришлось отложить на 60 дней.

Активизация оппозиции в республике (мартовский мятеж) и за ее пределами (в январе азербайджанские оппозиционные деятели в России сформировали для смещения Алиева своего рода «союз изгнанных», куда вошли экс-президент Аяз Муталибов, экс-премьер Сурет Гусейнов, экс-министр обороны при президенте Эльчибее Рагим Казиев и лидер талышского сепаратистского движения Алиакрам Гумбатов), продолжающиеся конфликты в Карабахе и Чечне создавали предпосылки для превращения Азербайджан в очаг перманентной нестабильности. Очевидно, что внутриполитический кризис в феврале вокруг отрядов НФА в Нахичевани и мартовский мятеж ОПОНа в определенной степени были вызваны позицией России и Турции по отношению к Алиеву. Турция даже была вынуждена сменить своего посла в Баку. В марте были отменены (или перенесены) визиты в Баку директора российской Федеральной пограничной службы Андрея Николаева и помощника президента РФ по международным делам Дмитрия Рюрикова, что наблюдатели были склонны связывать с возникшими трениями между Азербайджаном и Россией. Это происходило, как считали в Баку, на фоне фактических санкций Москвы против Азербайджана. С самого начала чеченского кризиса железнодорожное сообщение между Баку и Москвой было прекращено (в сентябре 1994 г.) - Россия полностью закрыла свои границы с закавказскими соседями. Все это нанесло огромный ущерб экономике Азербайджана, так как 70% всего экспорта и импорта республики осуществлялось через территорию России и промышленность работала на 5% своей мощности, а 30% произведенной продукции не реализовывалось и лежало на складах.

Примечательно, что признаки усиления напряженности в российско-азербайджанских отношениях появились на фоне развернувшихся пограничных столкновений с Арменией и отсутствия прогресса в переговорном процессе по урегулированию карабахского конфликта. В начале марта МИД РФ выступил с резким заявлением, в котором подверглись осуждению высказывания официальных лиц Азербайджана, негативно оценивающие роль Москвы в карабахском урегулировании. Многие считали, что появление этого документа связано с непривычно резким заявлением азербайджанского госсоветника по внешнеполитическим вопросам Вафы Гулузаде, заявившего в ходе визита в конце февраля в Турцию: «Армения является военной базой России в Закавказье и выполняет волю Москвы».

Тем не менее, существовали предпосылки улучшения российско-азербайджанских отношений: возможно, что арест лидера «Боз Гурд» Искендера Гамидова был вызван не только желанием расправиться с оппозицией - его неоднократно обвиняли в организации отправки в Чечню оружия и наемников в помощь Дудаеву. А в конце марта - начале апреля стало известно, что Азербайджан готов рассмотреть варианты транспортировки своей нефти через российскую систему трубопроводов, «если турецкий вариант прокладки трассы не найдет источников финансирования» - об этом сообщили в аппарате правительства Азербайджана. В это же время было подписано торгово-экономическое соглашение с Россией - в настоящее время ведущим внешнеэкономическим партнером Азербайджана является Иран, однако если межправительственное соглашение будет реализовано, Россия вновь займет лидирующее место.

В этот же период усилилась кампания США по бойкоту Ирана - помимо Европы, России и Японии давление было оказано и на Азербайджан. 3 апреля Гейдар Алиев объявил о предоставлении 5% азербайджанской доли в нефтяном консорциуме американской Exxon, а также об увеличении на 5% доли турецкой Turkish petroleum (TPAO), уже имеющей 1,7%. 6 апреля президент ГНКАР Натиг Алиев заявил о том, что Иран не войдет в консорциум по разработке месторождений «Азери», «Чираг» и «Гюнешли». По его словам, главной причиной этого стала позиция компаний США, которые заявили о своем категорическом несогласии участвовать в одном консорциуме с Ираном. Характерно, что по времени это совпало с появлением неизвестного до того Фронта Национальной Независимости Южного Азербайджана. Возможно, что таким образом был создан механизм давления на Иран.

11 апреля министр иностранных дел Ирана Али Акбар Велаяти заявил: «Расторжение ирано-азербайджанского соглашения о включении ИРИ в консорциум не служит интересам Азербайджана и противоречит взятым им обязательствам. Пока вопросы правового статуса Каспийского моря не нашли своего окончательного решения, соглашения по консорциуму недействительны и не могут быть осуществлены в одностороннем порядке"» В ответ министр иностранных дел Гасан Гасанов заявил: «Что же касается параллели между статусом Каспия и правом Азербайджана на разработку собственных нефтяных месторождений, то оно не правомерно, тем более, что когда сам Иран вел переговоры об участии в консорциуме, он эту проблему не поднимал...Мы предлагаем Ирану сотрудничество по всему Каспийскому морю...Заявление Велаяти носит несколько эмоциональный характер и его нельзя рассматривать как угрозу». Министр сказал, что Азербайджан будет предпринимать все меры для того, чтобы не допустить осложнения отношений между Баку и Тегераном. По словам завотделом международных связей Министерства нефти Ирана Мехти Гусейни, Иран и Россия намерены в ближайшее время поднять перед международными организациями вопрос об уточнении статуса Каспия.

19 апреля заместитель министра энергетики США Уильям Уайт (совершивший поездку по странам СНГ и Турции) и Гейдар Алиев приняли участие в церемонии подписания соглашения о передаче Exxon 5%. Президент сообщил, что при принятии решения о передаче доли Exxon азербайджанская сторона учитывала мнение государственных органов США и долгосрочное присутствие американских нефтекомпаний в Азербайджане приведет к усилению стратегических интересов США в республике. Exxon стал 13-м участником консорциума и увеличил совокупную американскую долю до 45%, что является крупным политическим успехом США в регионе. А ГНКАР уже собирается объявить тендер на разработку месторождения «Шахдениз». По этому поводу ведутся переговоры с тремя компаниями: British Petroleum (Великобритания), Statoil (Норвегия), и TPAO (Турция). Французская Elf Aquitaine намерена осваивать месторождение Ленкорань-Дениз, американская Chevron - Араз дашы и Мамедалиев, Exxon - Сабаил и Д-9, расположенные в южной части азербайджанского сектора.

В этих условиях правительство Черномырдина предприняло определенные шаги для усиления позиций России в Азербайджане. «Россия намерена увеличить свою долю в международном консорциуме по освоению нефтяных месторождений Каспийского шельфа», - заявил министр топлива и энергетики РФ Юрий Шафраник, отметив, что начиная с 1997 г. Россия будет готова прокачивать 5 млн. т. каспийской нефти ежегодно (Финансовые известия.20.4.95).

По итогам азербайджано-российских переговоров в Москве правительство РФ приняло постановление о снятии ограничений на транспортное передвижение между двумя странами. По поручению российского президента его помощник по международным вопросам Дмитрий Рюриков 9 апреля совершил визит (давно планировавшийся) в Баку, где провел переговоры с президентом Гейдаром Алиевым. Визит Рюрикова был вызван желанием России прояснить позицию Азербайджана по ряду вопросов: карабахская проблема, охрана азербайджанских границ, статус Габалинской РЛС, статус Каспия. Было отмечено, что азербайджанская сторона считает возможным рассматривать все эти вопросы только в контексте скорейшего урегулирования армяно-азербайджанского конфликта.

Почти сразу же после этого комитет по делам СНГ Госдумы провел 11 апреля слушания «О положении в зоне нагорно-карабахского конфликта». Приглашение к участию в них приняли парламентарии из Армении и делегация НКР во главе с президентом Робертом Кочаряном. Спикер Милли Меджлиса Расул Гулиев прислал телеграмму из которой следовало, что желание рассмотреть в Думе вопрос о Нагорном Карабахе «является недружественным актом по отношению к Азербайджану», а «проведение этой акции таит в себе угрозу миру и спокойствию в Закавказье». Руководство парламента Азербайджана напомнило, что несмотря на требование некоторых сил и организаций внутри республики обсудить чеченскую проблему на заседании Милли Меджлиса, власти Азербайджана выступили категорически против этого.

Переговоры по урегулированию карабахского конфликта фактически зашли в тупик из-за нежелания армянской стороны согласиться на вывод войск из оккупированных Лачина и Шуши, а также из-за нежелания Баку признать Нагорный Карабах самостоятельной стороной конфликта.

К лету окончательно сформировался альтернативный турецкому вариант транспортировки нефти. Все большее число аналитиков на Западе полагало, что Россия одержит успех в борьбе за контроль над экспортом азербайджанской нефти. Россия предприняла шаги, нейтрализующие турецкие экологические требования к судоходству в черноморских проливах. В середине июня представители России, Греции и Болгарии приняли решение о создании консорциума для строительства нефтепровода Бургас - Александропулис от берегов Черного до Эгейского моря (длина 317 км., стоимость $0,7-1,43 млрд., пропускная способность 30 млн.т./год). Реализация проекта позволит России транспортировать нефть европейским потребителям, минуя проливы Босфор и Дарданеллы, где Турцией были введены жесткие ограничения на проход крупнотоннажных танкеров. В консорциум Transbalkan Pipeline Company войдут греческие фирмы Latsis Group и Copelousos Group национальная энергетическая корпорация DEPA, российско-греческая «Ираклис» и РАО «Газпром». Одновременно с этим с ноября 1994 рассматривался альтернативный проект албанской, македонской и болгарской нефтяной корпорации по строительству трансбалканского нефтепровода от Бургаса до Бриндизи (Италия) через Болгарию, Македонию и Албанию.

В свою очередь президент Азербайджанской Международной Операционной Компании (АМОК) Терри Адамс провел в мае в Москве переговоры с министром топлива и энергетики Юрием Шафраником о возможности транспортировки ранней нефти. Он сообщил, что АМОК создал две рабочие группы - в Тбилиси и в Москве, которые занялись тщательным изучением выгодности каждого из вариантов. «Окончательное решение будет приниматься исключительно из коммерческих соображений, однако мы должны быть восприимчивы и к политической обстановке», - сказал глава АМОК.

Иран, после того, как в апреле ему было отказано в допуске в нефтяной консорциум, резко сократил закупки азербайджанских нефтепродуктов, что сильно ухудшило положение нефтяной отрасли Азербайджана. Иран также прекратил все поставки сырья, топлива и газа в Нахичевань, что поставило под угрозу полной остановки все предприятия автономии. Азербайджан, в свою очередь, принял решение о повышении таможенных пошлин на иранские товары.

На проблему экспорта нефти также влияет неурегулированный статус Каспийского моря. Министр энергетики США Хезал О`Лири высказала обеспокоенность нерешенностью вопроса о статусе Каспия. Однако официальный Баку считает, что статус Каспия не имеет отношения к нефтяному контракту.

В июне произошли важные изменения, которые, возможно, свидетельствуют об усилении позиций России в Азербайджане. Особенно это заметно на фоне охлаждения отношений с Ираном. Сразу после встречи руководителей безопасности стран СНГ в Тбилиси, глава Федеральной Службы Безопасности РФ Сергей Степашин  нанес визит в Баку, и подписал с главой Министерства Национальной Безопасности Намиком Аббасовым соглашение о взаимодействии обеих служб. При этом Аббасов подчеркнул, что вопрос о выдаче экс-президента Аяза Муталибова рассматривается. По его мнению «нет другой альтернативы, как сдать Габалинскую военную базу русским». Одновременно Азербайджан надеется, что этот шаг будет по достоинству оценен Россией, и «что русские начнут делать уступки в Карабахском вопросе и помогать Азербайджану в том, чтобы тот смог вернуть себе земли, оккупированные армянами». На встрече с Алиевым Степашин заявил, что ФСБ намерена поделиться сведениями об интересах зарубежных спецслужб в Азербайджане. А 7 июня глава Федеральной Пограничной Службы Андрей Николаев подписал в Баку соглашение об охране границы между Россией и Азербайджаном.

Новый этап российско-азербайджанских отношений обозначил визит замминистра МИД РФ Альберта Чернышева 6 июня, когда были подписаны соглашения о культурном и научном сотрудничестве, о двусторонних политических консультациях, а также консульская конвенция о защите граждан. Стороны высказались за углубление интеграции в экономической и производственной сферах. Россия предложила проекты двух соглашений: «О гражданах стран, постоянно проживающих на территории другой страны» и «О принципах организованного переселения». Чернышев ставил вопрос о законности экспорта консорциумом нефти с азербайджанских месторождений без решения статуса Каспия. Но министр МИД Азербайджана Гасан Гасанов заявил, что «нефтяной контракт уже является международным юридическим документом, определившим азербайджанский сектор Каспия, так как его подписали не только руководители нефтяных компаний, но и правительства ряда стран». По мнению Гасанова, сложилось впечатление, что Россия стала, наконец, понимать: без решения проблемы Шуши и Лачина урегулирование невозможно.

Тем временем развитие политических процессов в Закавказье, похоже, все больше переходило на интеграционную и стабилизирующую основу: прошли парламентские выборы в Армении, осенью пройдут выборы в Азербайджане и Грузии. Позитивно сказался на ситуации врегионе переход урегулирования чеченского конфликта в переговорную фазу. Судя по всему, недалек тот день, когда грузинские и азербайджанские беженцы вернутся на свои земли в Абхазии и Карабахе.

Важное значение в этих процессах сыграл визит с 11 по 15 июля на Кавказ спикера Совета Федерации Владимира Шумейко, призванный ускорить миротворческие акции в конфликтных зонах и интеграцию экономических отношений в рамках СНГ. Главной целью поездки стала подготовка к проведению в Сочи конференции по положению в регионе на уровне глав государств. По его словам, на мирной конференции «должны присутствовать только те политики, которые намерены конструктивно решать проблемы и кто хотел бы движения вперед». Политические результаты сочинской конференции Шумейко тесно увязывает с будущим экономическим взаимодействием. Характерно, что в Азербайджане Шумейко провел три дня в то время, как в Армении всего несколько часов на обратном пути.

Основными темами переговоров Шумейко с президентом Азербайджана Гейдаром Алиевым стали российско-азербайджанские отношения и урегулирование карабахского конфликта. Шумейко сообщил, что начато ослабление временных ограничений на пересечение границы России с Азербайджаном, введенных в связи с событиями в Чечне. Возобновлен пропуск жителей прилегающих районов, провоз гуманитарной помощи и хозяйственных грузов, перегон скота на пастбища. По мере стабилизации обстановки в Чечне Россия будет и далее снимать ограничения в порядке пересечения границы с Азербайджаном. Шумейко заявил, что российское руководство рассматривает этот вопрос в контексте превращения региона Каспия в объект совместного использования и взаимовыгодного сотрудничества всех прикаспийских государств.

«Азербайджан не пойдет ни на какие территориальные уступки в процессе разрешения армяно-азербайджанского конфликта из-за Нагорного Карабаха» - подчеркнул Алиев и связал пребывание республики в СНГ с разрешением карабахского конфликта. В ответ Шумейко заверил, что сделает все возможное, как председатель Межпарламентской ассамблеи СНГ, чтобы беженцы вернулись на свою землю. Решение о государственно-правовом статусе Нагорного Карабаха может быть принято только после возвращения беженцев на захваченные территории, заявил Шумейко. До него никто из российских официальных лиц не обещал скорого возвращения азербайджанских беженцев в Карабах и на примыкающие к нему территории, второй год оккупированные непризнанной НКР.

С поездкой в регион Шумейко совпало ослабление позиции России по статусу Каспия. Замминистра иностранных дел РФ Альберт Чернышев сообщил что во время визита в Анкару обсуждал с турецким руководством и вопрос о нефтепроводе: «Если турецкий вариант трубопровода экономически выгоден и политическая ситуация в стране стабильна, то Москва не имеет против него никаких возражений». Однако российская сторона выступает против монополизации «трубы» и считает, что для транспортировки нефти с Каспия должна быть создана целая сеть небольших трубопроводов.

Вскоре после этого высокопоставленный сотрудник МИДа РФ сообщил что, МИД предложил «целый ряд мер, в том числе и жестких», с целью «убедить Азербайджан и некоторые другие прикаспийские страны занять более реалистичную позицию» в отношении проблем Каспия. Однако 27 июля на встрече с послом Азербайджана в России Рамизом Ризаевым по его просьбе, 1-й заместитель министра МИД РФ Игорь Иванов сообщил что это сообщение «не отражает официальной позиции российской стороны». Напротив, руководство России твердо настроено на налаживание полномасштабного, равноправного сотрудничества с Азербайджаном.

Иной тактики придерживалось правительство РФ. 11 июля премьер-министр РФ Виктор Черномырдин провел совещание, на котором обсуждались вопросы об использовании ресурсов Каспийского моря. Помощник премьера РФ по международным делам Михаил Тарасов заявил, что Россия исходит из «реальностей сегодняшнего дня». Реальность же такова: разработка Каспия - дело прибыльное. По его словам, российская компания «ЛУКойл» поступила абсолютно верно, вступив в международный консорциум по разработке нефтяных месторождений. Видимо, именно этой позиции придерживался вице-премьер Алексей Большаков во время переговоров в Москве с премьер-министром Фуадом Гулиевым.

18 июля в Совете Федерации прошли парламентские слушания «О правовых, экономических и экологических проблемах Каспийского моря», на которых заместитель начальника правового департамента МИДа Яков Островский заявил, что «нельзя решать проблемы Каспия в отрыве от действительности». По его мнению, нет смысла говорить о сохранении и использовании биоресурсов Каспийского моря пятью прикаспийскими государствами - Россией, Ираном, Азербайджаном, Туркменией и Казахстаном - а также обсуждать любые другие вопросы, в то время, когда «начался процесс отторжения Каспия от России». Азербайджан и Казахстан «фактически установили «национальные сектора» в Каспийском море». И хотя, по мнению дипломата, это неправомерно, надо исходить из того, что это уже сделано. Именно поэтому Азербайджан отказался подписать и соглашение о региональном сотрудничестве на Каспии, и соглашение об использовании биоресурсов. Как пояснил представитель МИДа, «не надо забывать, что за Азербайджаном и за Казахстаном стоят монополии США и Великобритании, которые и призывают их не заключать договоров с Россией». Позиция бывших советских республик, считает дипломат, и в дальнейшем будет определяться под диктовку иностранных монополий (Несмотря на это, Конгресс США в конце июня оставил в силе поправку 907 к «Акту о свободе», запрещающую оказывать Азербайджану гуманитарную помощь).

Свершившийся факт признания выделения азербайджанского сектора Каспия Островский отнес на счет Минтопэнерго, руководитель которого Юрий Шафраник, не имея полномочий ни российского МИДа, ни правительства присутствовал на подписании контракта на освоение каспийских месторождений между Азербайджаном и международным консорциумом. По словам представителя Минтопэнерго «пока мы ждем, они будут качать нефть», и Россия должна делать то же, потому что остановить начавшийся процесс уже нельзя. Главное, по мнению Минтопэнерго, создать комитет всех прикаспийских государств, который делил бы квоты на добычу нефти, определял бы трубопроводы и т.п.

До 9 октября должен быть решен вопрос о маршруте транспортировки ранней нефти. Консорциум рассматривает в настоящее время два варианта - северный (с выходом в Новороссийск) и западный (с выходом в Поти). Экспорт большой нефти, по мнению консорциума и Азербайджана, должен пройти через территорию Турции. Однако в этом вопросе остается нерешенным место прокладки промежуточной части стратегического трубопровода. Баку мог бы обсудить вариант его прохождения через территорию Армении при условии устранения последствий агрессии с ее стороны. Транзит через Иран в настоящее время исключен из-за несогласия США. Поэтому остается вариант доставки нефти в Турцию через Грузию. Однако Россия заявляет о своей готовности транспортировать и главную нефть.

Турция, конкурирующая с Россией, также предприняла определенные шаги. В июле состоялся визит премьер-министра Тансу Чиллер в Азербайджан. Тансу Чиллер объявила о грандиозном проекте строительства евразийской транспортной магистрали через Баку, которая объединит тюркоязычные государства бывшего СССР с Турцией, Европой и Азией. Во время визита Чиллер вела переговоры о проекте транспортировки каспийской нефти через Турцию с представителями нефтяных компаний, входящих в международный консорциум. Глава руководящего комитета консорциума Терри Адамс от имени компаний выразил готовность поддержать любой проект, если он окажется экономически выгодным и гарантирует безопасность нефтепровода. То, что часть первичной нефти с месторождения Чираг будет транспортироваться через черноморские порты Грузии (об этом достигнута предварительная договоренность), не решает, однако, всей проблемы. Чиллер подчеркнула что Турция и Азербайджан единодушны во мнении: азербайджанская нефть должна транспортироваться на Запад по территории Турции.

В ходе визита президента Украины Леонида Кучмы 27-28 июля также прорабатывались планы транспортировки каспийской нефти на Запад. Украина предлагает провести нефтепровод Баку-Поти, откуда нефть танкерами можно будет доставлять в Одессу. Реализация «грузинского варианта» потребует более $1,1 млрд., и Украина готова принять участие в финансировании проекта. Мощность трубопровода должна составить примерно 30 млн.т. в год, что в дальнейшем даст возможность перекачивать по нему как иранскую, так и казахстанскую нефть.

В последние годы фактически прекратилось торгово-экономическое сотрудничество Украины с Азербайджаном. Экономике Азербайджана нанесен огромный ущерб, прерваны экономические и производственные связи со странами СНГ и Западной Европы. Поэтому партнеры по СНГ - Украина, Азербайджан и Грузия - в интересах защиты национальных экономик договорились об организации холдинговой транспортной кампании, которая займется созданием сети коммуникаций, призванных связать черноморское и каспийское побережье. Новая транспортная магистраль, осуществление которой до этого поддержала Чиллер, станет альтернативой заблокированной из-за войны в Чечне Северо-Кавказской дороге.

Президенты подчеркнули необходимость более тесной координации действий при подготовке вопросов к обсуждению на саммитах СНГ. Касаясь вопроса жизнеспособности СНГ, Кучма заявил, что «у СНГ все-таки есть будущее при том непременном условии, что будет учитываться мнение каждой из стран - членов. А если оно будет учитываться, то конфликтов, подобных карабахскому, не будет вообще, или же они будут сообща решаться». Что касается участия Украины в разрешении карабахского конфликта, заявил Кучма, то «место и роль Украины в этом вопросе на сегодняшний день не адекватны нашим возможностям». Он пообещал, что в ближайшее время Украина заявит о своей позиции в этом вопросе в ОБСЕ и высказал готовность обеспечить военное присутствие миротворческих сил Украины в зоне конфликта. В свою очередь Алиев заявил: «Ключ к решению карабахской проблемы находится в России, которая в состоянии разрешить этот конфликт».

В середине августа Альберт Чернышев в очередной раз заявил, что никакие односторонние решения по разработке месторождений Каспийского моря со стороны пяти прикаспийских государств уже «не пройдут». Другие государства могут быть допущены к разработке минеральных и иных ресурсов Каспия только на тех условиях, которые выдвинут пять прикаспийских государств. В то же время, посол России в Турции Вадим Кузнецов прямо заявил, что Москва готова пойти на компромисс с Баку в вопросе разработки ресурсов шельфа, но только в том случае если Азербайджан согласится, чтобы нефтепровод шел в Турцию через Россию.

Тем не менее, Б. Ельцин отклонил и направил на повторное рассмотрение закон «О континентальном шельфе РФ», принятый Госдумой 12 июля и считающийся одобренным Советом Федерации. Президент положения закона нуждаются в сопоставлении с принципами и нормами международного права и международными договорами России.

После этого официальный представитель МИД Григорий Карасин заявил, что Россия «всегда выступала за переговоры между всеми прикаспийскими государствами и готова в случае необходимости внести коррективы в основополагающее в данном вопросе советско-иранское соглашение». Очевидно, это следует расценивать как постепенную консолидацию позиции МИДа и правительства РФ.

Альтернатива и прогноз

 

Три страны, стремящиеся влиять на Азербайджан, за последние полгода предприняли серьезные военные и дипломатические шаги: Россия в Чечне, Турция в Курдистане и США по отношению к Ирану.

Для Ирана, Азербайджан, как и для России, представляет конкурента из-за нефти. Для США азербайджанская нефть должна заменить иранскую. США надеются сыграть сразу на двух направлениях: уменьшить транспортно-экономические связи России с Грузией (из-за конфликтов) и Ираном, актуализировав проблему Южного Азербайджана (Фронт национальной независимости), совпавшую по времени с отстранением Ирана от участия в консорциуме. Контролируя закавказско-азиатскую нефть, США контролировали бы экспортеров-конкурентов: Россию, Иран, арабские страны и одновременно импортеров в Европе.

Учитывая опыт политических игр, связанных с тенгизским и тремя азербайджанскими месторождениями, приходится признать, что целью России является не столько направление и маршрут экспортных нефтепроводов, сколько сама нефть (конкурентная российской), как независимый финансовый источник для Азербайджана, Казахстана и Туркменистана. Таким образом, оптимальным вариантом развития ситуации для России является «замораживание» и прекращение проектов - как уже произошло в Тенгизе и чего добиваются от Азербайджана.

Все последние годы позиция Азербайджана считалась одной из важнейших проблем России в Закавказье. При этом многие аналитики, указывая на особенности политической культуры республики, относились отрицательно к любой поддержке Азербайджана в карабахском конфликте. Такая позиция завела российско-азербайджанские отношения в тупик. В самом деле, если позиция Азербайджана для России - одна из узловых проблем «ближнего зарубежья» -  все эти годы считалась не дружественной, то о каких перспективах улучшения этих отношений можно говорить?

Аналитики утверждают, что Азербайджан никогда не будет ориентироваться на Россию (а только на Турцию и Запад). И это действительно так, поскольку Россия ни разу не выступила в карабахском конфликте на стороне республики. Была выбрана стратегия поддержки оппозиции и превращения Азербайджан в Грузию N 2 - расколотую на регионы. Однако не была учтена региональная этнополитическая структура республики - были преувеличены разногласия между региональными элитами.

Уменьшение значения России в экспортно-импортных операциях Закавказья приведет к экономическому вытеснению России из региона.  Результатом этого, как и в Восточной Европе, может стать формирование политического альянса в Закавказье, ориентированного на Запад.

К усилению позиций России в республике может привести налаживание нормальных экономических, транспортных связей с Азербайджаном, а через него с Грузией и Ираном. Что касается разблокирования проблемы нефтепровода, то, очевидно, намечается на первом этапе использование российского нефтепровода до Новороссийска и танкерной переправы до болгарского нефтепровода, а на втором этапе возможно подключение нефтепровода Баку-Поти-Искендерун или Баку-Поти и танкерной переправы до турецкого нефтепровода через Фракию. Соответственно Грузия получает возможность для маневра.

После провала ставки на Сурета Гусейнова и явного преувеличения своих возможностей Аязом Муталибовым, пора перейти к налаживанию связей с действующими политиками.  Очевидно, что лидеров в МНБ, МВД и МО Азербайджана с ориентацией на Россию уровня Игоря Гиоргадзе не существует. Внутри республики необходима опора если не на органы безопасности, то на влиятельные экономические силы. Такой силой, альтернативной алиевской группировке, является группировка спикера парламента Расула Гулиева.

Сейчас уже очевидно, что стратегия на раскол Азербайджана, противопоставление Алиеву региональных элит и оппозиционных группировок не привели и не приведут к изменению внешнеполитической ориентации Азербайджана. Россия не может решить эту проблему «чеченским миротворчеством». Такой результат должен послужить основой для альтернативной российской политики по отношению к Азербайджану: необходимо восстановить нормальные экономические отношения, транспортные перевозки через Азербайджан в Грузию и Иран (как альтернативный туркменскому пути), урегулировать сложный комплекс вопросов в треугольнике Россия - Армения - Азербайджан, связанный с карабахским конфликтом, статусом Каспийского моря и военным сотрудничеством (РЛС, ПВО, погранвойска).

За последние 5 лет у России много раз была возможность наладить партнерские связи с Баку. Однако этого не происходило. Наоборот развивалась противоположная тенденция - советские, а затем российские воинские части участвовали в карабахском конфликте на армянской стороне, передавали вооружения. Непосредственно это проявилось в захвате Ходжалы (1992), косвенно – в оккупации Шуши, Лачина и 5 остальных прилегающих к бывшему НКАО районов (1993). Российская сторона «не замечала» армянских террористических актов - сбитый вертолет с российскими и казахскими политиками, иранский транспортный самолет с дипломатами, расстрел российских военнослужащих в Гюмри, обстрел машины Казимирова (1993). Практически все предложения России по урегулированию конфликта были выгодны армянской стороне. Захват 20% территории Азербайджана, осужденный в резолюциях СБ ООН, не вызвал давления России на Армению в этом вопросе.

Ошибочной была политика по отношению к внутриполитическим группировкам: несмотря на пророссийский курс Муталибова Москва не оказала давления на Ереван. Наоборот, карабахская трагедия ускорила падение Муталибова. Таким образом, приход НФА к власти был косвенно спровоцирован позицией Москвы. После периода НФА и возвращения Алиева примерно полгода ожидалось сближение позиций двух стран. Однако, Москва опять проигнорировала требования Азербайджана по урегулированию конфликта. Единственным логичным шагом в этих условиях стало подписание нефтяного контракта.

Не помог и расчет на региональную политическую дифференциацию - это показали августовский (1993), октябрьский (1994), мартовский (1995) мятежи и августовская попытка мятежа (1995). В сегодняшнем Азербайджане, несмотря на существующие противоречия между регионами, невозможно создать звиадистскую Мегрелию и таким образом изменить внешнеполитическую ориентацию.

Очевидно, что позиция России по отношению к Азербайджану была ошибочной. Те, кто выступает за продолжение этой политики провоцируют еще большее усиление влияния Запада и Турции в регионе.

Из-за неумелых действий МИДа Россия стоит перед реальной опасностью уменьшения влияния не только в Азербайджане, но и в Грузии и даже в Армении. Покушение на Э. Шеварднадзе - серьезное предупреждение Москве: можно сколько угодно говорить о «стратегическом партнерстве» однако реальная ситуация гораздо сложнее.

Авторитаризм закавказских стран представляет угрозу для России и создает еще большую нестабильность в конфликтогенном регионе. Отсутствие оппозиции в парламентах закавказских республик ведет к усилению «партий власти» все менее зависимых от России. Наиболее яркий пример - запрет «Дашнакцутюна» (АРФД) в Армении, занимавшего гораздо более пророссийские позиции, чем правящий АОД, и являвшегося противовесом Тер-Петросяну.

Сейчас у России есть еще один шанс наладить отношения с Азербайджаном: антииранская кампания США оттолкнула Иран от Азербайджана, хотя ирано-азербайджанские отношения и до этого не были близкими и опирались только на личные контакты Алиева. В условиях разрыва транспортных и экономических связей с Ираном, Россия может вернуться в Азербайджан. Весенне-летние переговоры 1995 Д. Рюрикова (президентская администрация), С. Степашина (ФСБ), А. Николаева (ФПС), А. Чернышева (МИД), А. Большакова (правительство РФ) и В. Шумейко (Совет Федерации) внушают определенный оптимизм.

Очевидно, что российская внешняя политика в Азербайджане, должна представлять сугубо экономическую экспансию, энергично добиваясь сближения с Ираном и избегая конфронтации с Турцией и Западом. Помимо развития транспортно-экономических отношений надо поддержать стремление Азербайджана освободить оккупированные азербайджанские районы (как реализацию резолюций СБ ООН). Введя миротворческие разъединительные силы Россия, одновременно с этим, должна решить вопросы совместной охраны ирано-азербайджанской границы, закрепления за Габалинской РЛС статуса российского военного объекта (а не базы) и подключить свою систему ПВО к общекавказской. Таким образом, последствия нефтяного контракта для России во многом будут нейтрализованы.

Главным, в числе нерешенных, остается вопрос маршрута экспортного нефтепровода. При этом, необходимо учитывать интересы нефтедобывающих стран Центральной Азии и возможность их подключения к новому нефтепроводу, альтернативному российскому. Ни один из обсуждавшихся маршрутов не устраивает абсолютно все заинтересованные стороны. Турецкий маршрут для России может означать уже в ближайшем будущем вытеснение из региона и ориентацию Грузии и Армении на Запад. А впоследствии и переориентацию всего нефтепотока из Каспийского региона и Центральной Азии с российского транзита на закавказско-турецкий. Уже сейчас в Казахстане и Туркменистане происходит падение добычи нефти (разведанные запасы составляют 3,3 млрд.т. не считая каспийских - 4,5 млрд.т.), что в немалой степени является следствием отсутствия альтернативных средств ее доставки импортерам.

Появление крупной магистрали для экспорта нефти из Азербайджана, Туркменистана и Казахстана в обход российской территории нанесло бы ущерб государственным интересам России и подорвало бы ее влияние в Средней Азии и южной части Прикаспийского региона. Поэтому единственно приемлемый для России вариант - северный с выходом в Новороссийск. При этом компромиссы и уступки возможны уже не по самому контракту, а по вопросу транспортировки нефти. В любом случае вопросы транспортировки энергоносителей из южных постсоветских республик захватывают интересы многих стран, и ни одна из них не заинтересована в их ущемлении. Логичнее смотреть на эти вопросы с точки зрения сотрудничества, а не конфронтации.

Возможно, вскоре будет налажена целая система транспортировки нефти на Запад. К этому уже приходят и Россия, и Турция и сами нефтедобывающие Азербайджан и Казахстан. Что касается реальности смены курса алиевского Азербайджана, то она существует и довольна значительна.

Опирающаяся в Закавказье только на Армению внешняя политика России все последние годы страдала односторонностью.  Несмотря на военные победы Армении, Азербайджан пришел к созданию консорциума и прокладке нефтепровода на Запад. Только отбросив идеалистические схемы, установив взаимовыгодные, реалистичные отношения не только с Арменией, но, (что гораздо важнее) с Азербайджаном и Грузией, Россия сможет выйти из того тупика, куда загнала ее «беспросветная» миротворческая политика. Пора перестать видеть в них «несостоявшиеся государства» (failed states).

Сегодня большинству наблюдателей ясно: России необходимо найти точки соприкосновения с этими государствами, Турцией, Ираном и западными странами. Иначе Россия будет иметь отношения с перманентно конфликтующими регионами Кавказа, не получив стабильности и безопасности в этой узловой части «ближнего зарубежья». Слишком прямолинейные, тактические шаги российской дипломатии не имеют стратегической перспективы.

фото: Википедия

Другие материалы раздела
Популярные материалы