ENG

Механизмы власти: 10 лет российской политической аналитики (глава 3)

Перспективы реинтеграции в постсоветском пространстве

Данный материал создавался в то время, когда стал очевиден провал либеральной экономической реформы как в России, так и в странах СНГ, а экономическая целесообразность реинтеграции бывших советских республик стала очевидной широким общественным кругам в большинстве республик бывшего СССР.

Как видно из доклада факторы, благоприятствующие интеграционным процессам, носили фундаментальный характер и подталкивали элиты России и ряда стран СНГ к объединению. Роль объединителя распавшейся страны попытался сыграть председатель Верховного совета России Руслан Хасбулатов, видевший в идеях реинтеграции удачную возможность укрепить свои позиции в политической схватки с президентом Ельциным.

Октябрьские события 1993 года положили конец этим планам. Возрождение СССР из политического проекта превратилось в популистский лозунг КПРФ, который позволил этой партии получить поддержку широких масс населения, но окончательно перечеркнул любую возможность восстановления единого государства на просторах бывшего СССР.

Предлагаемый доклад представляет интерес, как нереализованная альтернатива в истории России. Ведь многое могло сложиться иначе…

ПОСЛЕДСТВИЯ РАСПАДА СССР ДЛЯ НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ В ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Окончание «холодной войны» после распада Советского Союза послужило началом оформления новых глобальных мировых реальностей.

Вместе с Союзом ушли, или оказались отодвинутыми по времени, ряд проектов мировой интеграции в условиях биполярного мира, в том числе и тот, который связывался сначала с модернизацией международных отношений (политика «детанта» или «разрядки»), а затем со структурной перестройкой экономики и широким внедрением новых технологий (последняя затронула в 1983-1987 гг. и СССР - курс на ускорение социально-экономического развития).

Демонтаж коммунистической государственности означал не только смену определенного режима власти, прекращение господства некоторой группы политической элиты и раздробление одной из территориально-государственных конструкций достаточно высокой плотности. Последовавшая вслед за этим фактическая ликвидация ялтинско-потсдамской модели мирового устройства и соответствующего баланса мировых центров влияния (вместе с наработанным комплексом решений в зонах глобального экономического, политического и военно-стратегического противоборства) создала мощную геополитическую воронку, в которой могут оказаться почти все участники послевоенного компромисса.

Достижения и потери столь стремительного деструктивного процесса в целом представляются пока что взаимно несоизмеримыми. Информационная открытость и возросшая свобода слова, развитие частной инициативы и массовое приобретение дешевого сырья евразийских государственных новообразований их бывшим соперником и конкурентом далеко не равны тем грядущим последствиям, контуры которых проглядываются уже сегодня. Засасывание мирового сообщества в трясину межгосударственных и межнациональных разбирательств на постсоветских территориях, обусловленное, в том числе, и необходимостью материально-экономической поддержки новых евразийских территориально-государственных анклавов превращается в угрозу всей системе мировой безопасности.

В своем функциональном значении, очищенном от восприятия идеологических догм времен «холодной войны», коммунистическое, а в пространственном отношении евразийское государство развивало, регулировало, отрабатывало систему управления единого в своей основе народнохозяйственного комплекса с богатыми сырьевыми, научными и трудовыми ресурсами. Здесь была создана по-своему эффективная, опирающаяся на опыт бывшей Российской империи система кадрового регулирования и контроля за региональными элитами, приобщения их к общесоюзным ценностям. Общая стабильность даже в 1991 г. была значительно выше наблюдаемой сейчас. Относительная успешность модернизационных проектов позволяла достигнуть значительно более быстрых положительных результатов во всех сферах жизни общества: уровень интеграции и наработанность механизмов согласования по всей территории страны позволяли поддерживать стабильность с гораздо меньшими усилиями. Или хотя бы иметь значительно большее количество времени для принятия соответствующих решений.

Дань политической и идеологической борьбе «с имперской державностью СССР» не позволила модернизировать уникальный интеграционный механизм и существующую экономическую и политическую целостность в эффективный и перспективный государственный механизм Евразийского сообщества, который обладал бы опережающим потенциалом по сравнению Европой, стремящейся создать такие же механизмы и такое же сообщество уже около 50 лет. Государственная фрагментация и властная вялость, образовавшиеся вследствие столь быстрой и плохо продуманной ликвидации коммунистической государственности, воспроизвели весь комплекс ранее регулировавшихся экономических, политических, социальных, культурных, этнических проблем. Сегодня эти проблемы требуют взаимоувязанных решений, организационно-политического и государственного механизмов регулирования, адекватных существующему как минимум два столетия евразийскому государственно-территориальному целому.

Советская коммунистическая идеология, базировавшаяся на постулатах социалистического (как межгосударственного) и пролетарского (как социального) интернационализма, была политически аннигилирована. Оказалось сломанным единство громадной и подлинно интернациональной, в первую очередь в офицерском корпусе, Советской армии. Это представляет наибольшую опасность в плане ее возможной неуправляемости. Было ликвидировано само обоснование на социально-психологическом (семейном) и морально-политическом уровнях идеи дружбы более трехсот народов, населяющих территорию бывшего СССР. Не готовые к быстрому принятию адекватных решений и выработке своих позиций, эти этнические массы поставлены перед необходимостью решать неимоверное количество проблем. Как следствие, они вынуждены проходить этапы полного доверия к этноэлите, ввергающей их в собственные «разборки», а затем, через колоссальные потери, искать продуктивные решения в выхода из сложившейся ситуации.

Возникновение полутора десятков новых независимых государств на территории бывшего СССР стало итогом противоборства, с одной стороны, различных частей союзной элиты между собой, а с другой - республиканских элит с союзной. «Беловежская пуща» как акт создания Содружества независимых государств (СНГ) главами трех славянских республик СССР, политически и де-факто сокрушившими Союз, имела целью ликвидацию союзного государства и «цивилизованный бракоразводный процесс» его субъектов. Однако воля к ликвидаторству создает теперь барьеры разработке в рамках этой конструкции позитивных интеграционных основ, столь необходимых для экономического выживания и урегулирования внутриэтнических, межгосударственных и внутриполитических противоречий.

Укрепление региональных этнорежимов на постсоветском пространстве развивалось под флагом национального самоопределения в рамках следующих идеологем: титульная нация последние несколько лет была бесправной; титульная нация жестоко эксплуатировалась «имперским центром», природные ресурсы им разграблялись, все национальное (язык, культура, религия, наука и образование) угнеталось; развивался преимущественно монокультурный характер экономики; разрушалась экологическая среда (истощение, отравление почвы, в целом деградация окружающей среды), продуцировались масштабные национальные и экологические катастрофы (Чернобыль, Арал и т.д.); в конечном итоге, это был процесс геноцида титульной нации.

Гипертрофированная идея «национально-освободительного движения» привела к стойкому обострению по оси «союзный Центр – республики», в качестве наследства транслировавшемуся в сами республики и вызвавшему конфликты либо межреспубликанские, либо межнациональные внутри них.

Одним из стимулов к этому стала вставшая перед новыми руководителями республик необходимость нейтрализации политических последствий осложнения экономического положения государств-суверенов и ощутимого снижения жизненного уровня населения, либо путем поиска врагов «на стороне», либо педалированием внутренних политических конфликтов.

Демонтаж СССР привел к перестройке двух корневых факторов российского цивилизационного ареала в политической форме вертикального державного моноцентризма: историко-культурная идея - центра православного мира («Москва - третий Рим») и «корневая парадигма» - «евразийская идея» (ее демократическая интерпретация: Россия - одновременно и член «европейского дома» и «азиатского дома») как идея связи с тюрко-исламским миром.

На пересечении этих факторов складывалась история евразийского российского ареала с его противоречивым сочетанием «панславизма» и «панмонголизма», выражающих не только специфику, но и единство действующих здесь этно-, гео и религиозно-политических факторов. После распада СССР, в котором господствующим был геополитический фактор (идеологические формы: «социалистический, пролетарский интернационализм», «мировое коммунистическое движение» и «социалистическое содружество», «дружба народов СССР»), «советская цивилизация» перестала существовать как единое целое. Каждая ее часть стала менее стабильной, поскольку «центровка сил» в переходный период оказалась нарушенной, и теперь неизбежно, с учетом мирового контекста, происходит ее переориентация и перераспределение между многими новыми внутренними и внешними центрами. Сама Россия склонилась к доминированию исторической идеологемы («Москва - третий Рим») в форме демократической российской державности (по модели Федеративного договора) или требования возродить «единую и неделимую» с губерниями, но без национально-государственных суверенитетов.

В условиях возобновления «игры» двух факторов - этнорелигиозного и геополитического (причем взаимодействие между ними нарастает) появился еще один, этнодемографический. В рамках российско-советского цивилизационного ареала для него не было выработано механизма адаптации. Именно он провоцирует «балканизированную ливанизацию» на постсоветском пространстве в рамках «северно» и «южно» ориентированных субрегионов.

Ориентализация одной части бывших республик СССР и вестернизация другой, при явном снижении скрепляющей роли армии и внутренних войск, поддерживает значительную конфликтную динамику. Десять типов конфликтов на межнациональной и межгосударственной почве активируются 180 точками, где межнациональное напряжение превышает норму. Из них на территории России таковых свыше 70.

Наряду с этими проблемами целый комплекс новых проблем в экономике повлек за собой изменение геополитической расстановки сил. Россия, в которой уже к середине 1992 г. захлебнулся «шоковый реформационный блицкриг», втянулась в длительную полосу медленной эволюции самих реформ. Возникший в этой связи острейший политический кризис угрожает распадом государственной целостности страны, а в случае продолжения и еще одним геполитическим всплеском, чреватым не меньшими осложнениями.

В этих условиях продолжают обостряться российско-украинские экономические отношения и проблема Крыма и Черноморского флота. Геополитически, украинский вопрос примыкает к проблеме становления «Срединной Европы» с прогерманской ориентацией (учтем, что на руку России все больше начинают играть США). Политика Украины, оказавшейся в тяжелом экономическом положении, заставляет канализировать накапливающееся социальное недовольство по традиционной технологии: вовне, в первую очередь на Россию. Разница в подходах к проблеме стратегических вооружений, несогласованность в решении экономических задач и, как следствие, отказ от участия в системе коллективной обороны СНГ привели к конфронтации с российским государственным руководством, подрывающей силы самой Украины.

Сохраняются разногласия по вопросу о принадлежности части Черновицкой и Одесской областей Украины и северных территорий Молдовы (следствие резкого превращения административных границ единой страны в государственные). Не следует забывать и об исторической разделенности Украины на Западную, тяготеющую к «самостийности», и Восточную, в экономическом и этнодемографическом отношении ориентирующуюся на Россию.

«Балтийский вопрос» так или иначе уже начал обострять проблему выхода к Балтийскому морю и прав проживающего там русскоязычного населения.

Кавказский конфликтный узел распространился на территорию российского Северного Кавказа, а абхазская проблема обострила взаимоотношения с Грузией до предвоенного состояния. Постоянная апелляция Армении за помощью к России осложняет развитие связей с Азербайджаном и все более привязывает последнюю к Турции.

В центральноазиатском регионе, с его пылающим Таджикистаном, нынешнее правительство которого держится во многом благодаря присутствию там российских 201-й мотострелковой дивизии и пограничных отрядов, к сотрудничеству с Москвой склоняются Казахстан и Узбекистан. Однако для первого существует проблема северных территорий, грозящая обострением ввиду значительного укрепления в России казачества (оно вот-вот превратится в самостоятельную политическую силу и неизбежно потребует в обмен на поддержку Президента возвращения «исконных российских земель» в состав России).

Симптомы проработки западными странами вариантов управления процессами в дезинтегрированном постсоветском пространстве просматриваются, как минимум, с 1991 г. Среди них пропаганда турецкой модели развития в Закавказье и Средней Азии, позволяющая через Турцию контролировать процессы в этих регионах; идея Черноморско-Балтийского содружества в составе Украины, Белоруссии, Молдовы и стран Балтии, где проводником германского влияния может стать Украина (последнее, правда, может не устраивать США и Польшу).

Наличие шести зон вооруженных конфликтов на территории СНГ - азербайджано-армянской (Карабах), грузино-абхазской, грузино-осетинской, молдавско-приднестровской, таджикской, ингушско-осетинской - уже привело к обращениям за иностранной военной: Молдовы к Румынии; Грузии к США; Азербайджана к Турции; Армении к Турции и Ирану, ливанским правохристианским формированиям и (непротокольно) к Франции и Англии; Таджикистана к Афганистану. Неформальное, а в будущем, возможно, и официальное вмешательство третьих стран в локальные этнические и межгосударственные конфликты, а также в очаги гражданской войны на территории бывшего Союза грозит России втягиванием в более масштабные войны.

Таким образом, быстрый распад СССР, провал проекта ССГ и образование СНГ втянули нынешнее постсоветское пространство в ситуацию глобальной нестабильности, проявляющейся в локальных войнах и разгорающихся восстаниях в 26 странах мира, усилении опасности расползания оружия массового уничтожения. Остаться в стороне от «великой дуги кризиса» - тем более, что США ориентируются на использование евразийских источников нефти с тем, чтобы иметь возможность жестче контролировать Ближневосточный регион и блокировать нефтяное господство исламских сил - может и не удастся. Соединенные Штаты стремятся задействовать Россию в собственных стратегических интересах как одно из основных звеньев «системы безопасности от Владивостока до Сиэтла».

Интеграция стран в постсоветском пространстве является одним из немногих реальных путей выживания и, в перспективе, эффективной модернизации, что позволит реализовать уже наработанный за последние несколько десятилетий экономический и культурно-политический потенциал стран бывшего СССР.

Каков же выбор России в данной ситуации? Россия, скорее всего, продолжит свой дрейф в неизвестном направлении по пути, проложенному когда-то СССР. Если в ближайшие 10-20 лет нам не удастся стать еще одним мощным центром экономического притяжения  на постсоветском пространстве, то встанет проблема выбора стратегических союзников. Учитывая серьезные изменения в мире, безусловная ориентация на Америку, вероятно, сменится каким-то иным курсом. Вариант, при котором Россия могла бы оставаться «нейтральным» государством, невозможен, так как наличие огромных сырьевых ресурсов предопределяет суровую борьбу за «евразийское наследство».

Количество вариантов при таком раскладе для России ограничено. Она может стать сателлитом США, ЕС, Японии или Китая. Но, конечно, в качестве страны третьего мира со всеми вытекающими последствиями, как то: а) бременем невыплаченных долгов; б) высокой смертностью и социальной незащищенностью населения; в) уничтожением экологических ресурсов; г) унижением национального достоинства.

Если же Россия попадет в зону экономического и политического влияния Китая, то, весьма вероятно, она присоединится к группе «униженных и оскорбленных», и последствия такого взаимодействия будут иными.

Но тот факт, что уже сегодня Россия рассматривается на Западе в качестве третьестепенного государства, делает наиболее вероятным вариант, при котором соперничество за ее сырьевые ресурсы приведет к компромиссу между имеющимися претендентами на них. Тогда неизбежно деление на зоны влияния с соответствующим разделением России на национальные государства или группы государств и поддержание в дезинтеграционном состоянии постсоветского пространства. Весьма возможно, что при таком раскладе США еще предстоит соперничество за сферу своего влияния, и нет никакой гарантии, что Европа, например, пустит американцев в Европейскую часть бывшего СССР, Япония - на Дальний Восток, а Китай - в Сибирь и Приамурье.

ВЕРОЯТНОСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ ГОСУДАРСТВ СНГ

В результате распада СССР оказалась разрушенной только политическая оболочка «имперской» общности народов.  Частично фрагментированным и сильно пораженным, но не уничтоженным остался экономический фундамент этого единства. В отсутствии видимых внешних источников экономического развития потребность в реанимации экономических связей и решения связанных с этим политических проблем становится для новых государств очевидной.

Единым продолжает оставаться и культурное пространство народов этой общности, получившее в качестве наследия последних 70 лет ярко выраженную коммунитарную направленность.

Немаловажно наличие по-прежнему единого языкового пространства, а также практически повсеместное распространение идеи государственной реинтеграции русских и русскоязычного населения.

Сильно пораженным, но по-прежнему единым является информационно-коммуникационное поле. Разделенная по политическим основаниям система коммуникаций создавалась по потребностям «империи», а не «суверенных» государств, и требует для своего содержания средств, превышающих их возможности.

Сходная ситуация с оборонно-стратегическим полем - значительно пораженным, но в основе своей единым.

Набор пока что «неделимых» (базисных) элементов единства геополитического пространства бывшего СССР - Евразии достаточен настолько, что диктует необходимость реинтеграции в целях дальнейшего продвижения цивилизационных реформ.

Главное здесь то, что Россия является «дирижером» единого народнохозяйственного комплекса бывшего СССР, фактически получив полное право поступать с бывшими советскими республиками как с иностранными государствами. Их уже можно снимать с «ресурсно-энергетического довольствия». То сравнительно немногое, что требуется России от этих государств, можно получить по льготным ценам. Чтобы экономически выжить, республики пойдут на принятие любых выгодных для России условий. Такова реальность, обусловленная тем, что основа энергетического существования стран в постсоветском пространстве - нефть и газ - находятся в России. Кроме этого, основа фундаментальной науки и массовая стажировка научных кадров возможна только в России, где были основные центры ранее единой Академии наук.

Однако решающими для России, несмотря на все эти обстоятельства, являются геополитические доминанты:

  1. республики обеспечивают ее геостратегические границы;
  2. на их территории проживает около 25 миллионов русского населения;
  3. существует зависимость целой группы регионов России от производств, расположенных только в бывших советских республиках (пример - почти «мертвая» связка военно-промышленного комплекса Украины, России и Казахстана; связи текстильной промышленности Центра России и хлопкового хозяйства Узбекистана).

В условиях экономического кризиса Россия не может позволить себе восполнить эти потери, а республики тем более (Украина мечтает о танкерном флоте, чтобы обойтись без российской нефти, а Белоруссия желает построить собственный металлургический завод). Более того, отсутствие необходимого объема кредитных пакетов из-за рубежа (а именно на них строился проект монетаристской либерализации) вынуждает опираться на собственные ресурсы (не только сырьевые). Такой опорой могут стать лишь интегрированные в единое хозяйственное поле производственно-сырьевые и интеллектуальные ресурсы всех государств постсоветского пространства.

Следующий фактор связан с валютно-финансовой сферой. Относительно самодостаточные Украина и Казахстан по-разному экспериментируют в этой области. Однако Украина, пытающаяся ввести свою валюту (вначале купоны, затем гривны), только увеличила их неконвертируемость и фактически еще больше привязала к рублю промышленников, предпочитающих теперь держать рублевую выручку на счетах в России. Криминальные дела директоров-нефтепромышленников, отпущенных в итоге на волю, свидетельство этого кризиса.

Выделение Центробанком России «технических кредитов» (под этим термином скрывается безвозмездная помощь российской валютой) для стран СНГ прекращается и переходит в государственный долг. В этом случае, как показывает ситуация в Молдове, положение в старнах СНГ ухудшится настолько, что им придется менять свои геополитические и экономические ориентации в пользу России. О том же самом говорит пример Азербайджана, где промышленники также предпочли рубль манату. Проект валютного союза со специальными обменными курсами и хождением рубля в качестве параллельной валюты на территории бывших республик СССР, либо торможение с выходом из рублевой зоны, но при ужесточении со стороны России контроля за его потоками, позволяет продемонстрировать реалии дезинтеграции и еще более склонить к финансовой интеграции с Россией.

В целом, предпочтительность организации экономических связей новых государств, прежде всего, в экономическом пространстве Содружества поддерживается географической их сопредельностью, экономическими выгодами от использования уже готовой, мощной, единой по сути магистральной инфраструктуры. Существенным обстоятельством является глубокое проникновение в массивы коренного населения в каждой из бывших республик представителей других национальностей. Поэтому для каждого из государств нормальные экономические взаимосвязи с партнерами - важное условие благополучия граждан его «титульной» национальности, проживающих в соседних государствах.

Все большую роль начинает играть фактор свободного предпринимательства, которому тесны национальные границы и таможенные барьеры. Оно заинтересовано в максимальной прозрачности государственных границ, а то и в их полном отсутствии. Промышленники госсектора тоже стремятся перейти на рыночные рельсы, а потому резко негативно реагируют на политиков, игнорирующих экономические связи в рамках Содружества. Показательны в этом плане деятельность Международного союза промышленников и предпринимателей (МСПП) во главе с Аркадием Вольским, лоббирование связанных с нефтепромышленностью хозяйственных руководителей по заключению Сургутского соглашения по нефти между странами СНГ.

Военный фактор оказывается решающим для обеспечения условий политической стабильности, в первую очередь среднеазиатских и закавказских государств, не имеющих возможности создать достаточно боеспособные кадровые армии и поддерживать их техническую оснащенность. Их заинтересованность в объединенных вооруженных силах - также фактор в пользу интеграции.

Значительно меньшая потребность в ОВС для перенасыщенных оружием и войсками Украины и Белоруссии такой существенной роли не играет.

Единственное, что требует усилий координационного характера у всех без исключения, это система противовоздушной обороны (ПВО), ключи управления которой находятся в России. Смонтированная «под СССР», она не может быть перестроена, а ее необходимость для всех стран диктует потребность в общем командовании.

Из числа политических факторов важным является наличие политических сил, выступающих за восстановление СССР. Независимо от их взаимоотношений с ныне господствующими политическими элитами, в глобальных интеграционных проектах на евразийском пространстве они несомненные союзники. Речь идет о восстановленном Союзе коммунистических партий - КПСС и силах, связанных с Постоянным президиумом Съезда народных депутатов СССР. В Узбекистане и Казахстане власти относятся достаточно терпимо к компартиям. Снят запрет на деятельность компартий по инициативе парламентов России и Белоруссии через механизм конституционного суда.

Обобщая вышесказанное, можно отметить, что данные факторы единства определяют специфику процессов на территории бывшего Советского Союза. Стабилизация экономического и политического положения на постсоветском пространстве может быть проведена лишь с учетом этих факторов. Таким образом, объективная база для начала интеграционного процесса в постсоветском «имперском» пространстве просматривается значительная.

Естественным ядром кристаллизации этого геополитического пространства является Российская Федерация. Готовность в той или иной степени к реинтеграции под эгидой России просматривается в большинстве стран СНГ и неизбежно будет нарастать по ходу смены их правящей элиты. В данной ситуации именно готовность и способность России выступить в роли интегратора постсоветского пространства станет определяющей в успехе или неуспехе реинтеграционных процессов.

Однако сама Российская Федерация в настоящее время оказалась в состоянии острейшей политической борьбы и под угрозой собственного распада. Нельзя сказать, что процесс интеграционного внешнего воздействия РФ должен начаться непосредственно вслед за внутренней политической консолидацией России. Как показал краткий период консолидированной активности правительства Виктора Черномырдина в январе-начале февраля 1993 года, данные процессы могут быть параллельными во времени и неизбежно таковыми будут. Не следует также считать, что интеграционные процессы на постсоветском пространстве предполагают исключительно пассивную роль бывших субъектов СССР. Заинтересованные в экономическом возрождении России как общего резервуара ресурсов и политической стабильности на ее территории, страны СНГ способны стать участниками политической борьбы на ее территории.

Движение к системе власти на схожих основаниях в принципе может быть отмечено уже сейчас. Современная политическая ситуация в России характеризуется следующими обстоятельствами. После срыва договоренностей радикальных либералов и «центристов» осенью 1992 г. и начавшегося рассасывания политического Центра формируются три новых центра властного противоборства: а.) Президентские структуры как центр радикальных либералов. б.) Правительство как опорная структура «правого центра». в.) Съезд народных депутатов и советские органы власти дотируемых регионов как опорные структуры «левого центра» (Руцкой, Хасбулатов, Травкин, Скоков и другие представители неэкспортной части ВПК) и «непримиримой оппозиции» во главе с блоком «Российское единство».

Первые два центра попытаются установить авторитарный режим функционирования исполнительной власти и неизбежно пойдут на альянс ради ликвидации советских структур, которые по-прежнему остаются под контролем планируемых «жертв либерализации» и потому намерены продолжать блокировать либеральные устремления реформаторов. Учитывая отток с распадом «центристского» блока наиболее значительных экономических группировок в лагерь исполнительной власти и поворот последней к установлению авторитарного режима типа пиночетовского, «непримиримые» и «левый центр» постараются компенсировать потерю в экономической базе активизацией внепарламентской политической поддержки.

Тесный блок Руцкого-Хасбулатова-Скокова с Зюгановым, ускоренно переориентирующим Коммунистическую партию Российской Федерации на «китайский вариант» реформ, судя по всему, предопределен. Целью такого блока будет активизация низовых структур Советов и политизация населения.

Неизбежно выдвижение в ближайшее время лозунга типа: «Советы - власть народа, президентские структуры - власть мафии!». Вероятный роспуск Верховного Совета и установление авторитарного режима не может быть продолжительным ввиду отсутствия ресурсов для введения «особого порядка управления».

Итак, на полюсах политической системы формируются две дееспособные консолидированные структуры власти. В условиях необходимости общественного компромисса шансов на верховную власть у советских структур будет больше. Тем не менее, и у исполнительной власти оказывается достаточно ресурсов, чтобы выступать равноправным партнером, способным потребовать себе значительных полномочий. Кроме того, создаются предпосылки для начала формирования новой политической культуры, отказа от «последнего и решительного боя» в качестве метода решения общественных противоречий. Возникает потребность в поиске механизмов «соборного» (консенсусного) решения вопросов. Контуры такого рода политического механизма представлены ниже.

На этой же стадии возможно активное включение партнеров по СНГ в решение российских проблем и растущее осознание в «суверенных государствах» общности исторических судеб. Такие предпосылки создаются уже сейчас в виде Совета Глав Государств (СГГ) по линии президентских структур - с одной стороны, Совета Глав Правительств (СГП) по линии правительств - с другой, и Межпарламентской Ассамблеи Содружества (МАС) по линии Верховных Советов - с третьей. Трансляция российского конфликта на эти уровни в ходе апелляций российского руководства просто неизбежна, так что консолидация постсоветского пространства пойдет не территориально, а по структурным линиям, в ходе жесткого противостояния.

Формирование некоторых из перечисленных структур в виде «боевых единиц» для возможного дальнейшего участия в столкновении уже началось. Пример тому Межпарламентская Ассамблея Содружества, возглавляемая спикером российского парламента Русланом Хасбулатовым: она не только резервное место для спикера на случай его неизбрания на новый срок в российском парламенте. Этот орган на сегодняшний день реально перехватил инициативу в реинтеграционных процессах и стремительно набирает вес и авторитет, как в суверенных государствах, так и в российских органах власти.

Так как МАС стала первым органом Содружества, заинтересованным в нахождении форм совместной работы (остальные оказались сильнее связаны противоречиями представляемых ими группировок экономической элиты), привлекают внимание сложившиеся здесь принципы совместной деятельности как модель будущих процессов формообразования общежития народов на новой основе. В связи с невозможностью «обеспечить прямые выборы в Ассамблею и наделение ее законодательными полномочиями», она строится на представительстве парламентов по принципу «одна делегация - один голос» (просматривается принцип комплектования вышестоящих органов путем делегирования представителей нижестоящих). В основе принятия решений - единогласие (право вето). Рабочий орган МАС - Совет, комплектуемый главами парламентских делегаций. Основные направления работы: формирование единого правового поля (что создаст, по мысли Хасбулатова, предпосылки к переходу в будущем к конфедеративным отношениям) и единого информационного поля. В своей программной статье по МАС Хасбулатов также упомянул и другую сторону ее деятельности: «Резко ослаблены контрольные функции над правительственным чиновничеством. Парламентам предстоит их восстановить». Характерна сдержанность парламентов стран СНГ во время мартовского политического кризиса 1993 г. по отношению к противоборствующим сторонам - в отличие от большинства Президентов, поддержавших своего российского коллегу.

Весьма перспективна идея Р.Хасбулатова, высказанная им в журнале «Диалог» в начале 1993 г.: «не следует исключать в будущем возможность вхождения в МАС не только бывших союзных республик, но и иных «классически» самостоятельных государств, расположенных, например, по периметру стран Содружества и традиционно сотрудничавших с экс-СССР в жизненно важных областях: экономике, политике, культуре, обороне и т.п.» Таким образом, предусматривается расширение интеграционного ареала до пределов СЭВ, если не более.

Активную деятельность проводит МАС в направлении создания общего правового пространства стран СНГ. Принятое на первом пленарном заседании в Бишкеке соглашение предполагает разработку согласованного экономического законодательства, необходимого для унификации правовых основ отношений собственности, межреспубликанского движения финансовых средств, товаров, ресурсов, рабочей силы.

Межпарламентская ассамблея существенно продвинулась вперед и в решении такой задачи, как координация социальной защиты граждан государств СНГ. Особое значение имеет принятие решений по проблеме беженцев, которую намечено урегулировать на основе межгосударственных соглашений и совместных фондов для поддержки лиц, пострадавших от национальной нетерпимости. Данные решения закладываются в основу создания общего гуманитарного пространства.

МАС активно начала формировать единое информационное пространство, которое в условиях наступающей эры Информационного общества оказывается едва ли не решающим фактором интеграции. По линии МАС создана специализированная справочная служба.

В конечном итоге, все эти шаги ведут к созданию единого действующего надгосударственного механизма. В этой связи становится понятным и высказывание Леонида Кучмы в феврале 1993 г. о том, что «Запад нас не ждет ... Мы, прежде всего, должны интегрироваться внутри бывшего Советского Союза и стран СЭВ... Я верю абсолютно в собственный ум и талант украинского народа, в то, что разум победит, что с бывшими странами Союза восстановим нормальные экономические связи. Предприятия готовы восстановить их сегодня - надо только, чтобы человеческие связи были между нашими правителями всех уровней».

Условия политического противостояния в России и обвинения Бориса Ельцина в том, что он виновен в развале Союза и во всех иных бедствиях, привели к альтернативному подходу Президента России к проблеме СНГ: повороту от модели «цивилизованной формы развода» к проекту «пактового или блокового содружества». Такая переориентация свидетельствует об исчерпании идеологемы изоляционизма России и пролонгированного развода с бывшими республиками и о желании Президента наверстать упущенное по сравнению с патронируемой его основным политическим оппонентом МАС.

Президентский пакет к минской встрече в верхах в апреле 1993 г. составили следующие предложения:

  1.  «Нынешнее положение дел практически во всех наших странах и реальный хозяйственный потенциал отдельных государств не позволяют рассчитывать на выход из кризиса только собственными силами»;
  2. «Объединение усилий - в рамках Содружества и на двусторонней основе - намного увеличит эффект проводимых реформ и преобразований»;
  3. «В новых условиях нужны новые формы сотрудничества - создание транснациональных ассоциаций в различных отраслях промышленности, сельского хозяйства, энергетики, транспорта, сферы услуг. Отлаживание горизонтальных связей, совместная производственная и инвестиционная деятельность, образование таможенных союзов и зон свободной торговли.., единое экономическое пространство в перспективе поможет перейти к общему рынку».

Стремление Ельцина заявить себя в качестве гаранта Содружества, наряду с уже набравшим в этой области хорошие темпы Хасбулатовым, диктуется еще и внутрироссийскими политическими обстоятельствами. Однако объективно оно работает на изменение общей атмосферы будущих стратегий среди глав исполнительной власти государств СНГ.

В развитие этих подходов один из самых больших сторонников превращения СНГ в реальный государственный организм Нурсултан Назарбаев, весьма близкий по своим взглядам на перспективы и необходимость интеграции в постсоветском пространстве к Р.Хасбулатову, добился обсуждения в Минске мартовских предложений Ельцина, внеся в них свой пакет предложений. Его пакет выглядит приближенным к конфедеративным контурам проекта Содружества:

  1.  Создание оборонного союза по типу существующих в международных организациях (фактически на смешанной основе);
  2.  Создание жизнеспособного экономического пространства с единой наднациональной валютой и таможенным союзом (это и есть на деле государственная граница Содружества);
  3.  Образование межгосударственного экономического комитета с решающими полномочиями (вариант Межреспубликанского экономического комитета, существовавшего на стыке СССР и СНГ в 1991 г.);
  4.  Выработка принципов установления взаимоотношений с государствами, не подписавшими устав СНГ (последний - первичное правовое интеграционное ядро).

Российская империя и СССР, независимо от политических режимов, способов присоединения новых земель, государств и народов, формировались как некая целостность, различные регионы которой развивались по схожим законам. Евразия - симбиоз народов, взаимно дополняющих друг друга в различных сферах деятельности. За время многовекового существования они не раз объединялись в государственные образования и выработали уникальную евразийскую культуру. Поэтому очередной процесс реинтеграции является объективно обусловленным историческим процессом. Однако конкретные формы интеграции народов бывшего СССР еще не определены и являются предметом острой политической борьбы.

фото: кадр из фильма "1993. Осень в огне"

Другие материалы раздела
Популярные материалы