ENG

Ближневосточная стратегия России: ядерный аргумент

Военно-политический аспект проведения операции в Сирии

Сегодня при рассмотрении вопроса возвращения России в качестве ключевого игрока в ближневосточную игру чаще всего исследуется военно-политический аспект, связанный с проведением операции ВКС страны в Сирии.

Однако инструментарий российской внешней политики и особенно внешней экономической политики в данном регионе достаточно разнообразен. В частности, влияние российской атомной отрасли может сыграть свою, довольно существенную, роль.

 

Египет: скажи мне, кто твой враг….

Во время визита в Египет президента России Владимира Путина в феврале 2015 года Египет и Россия подписали меморандум о взаимопонимании по сотрудничеству в строительстве первой атомной электростанции в Эль-Дабаа на северо-западе Египта. Чуть ранее, 19 ноября 2014 года, две страны подписали рамочное соглашение, что Россия будет строить четыре ядерных электростанции в Египте с мощностью 1200 мегаватт каждый.

В интервале между первым и вторым событиями в западных СМИ (прежде всего – в американских) высказывались ожидания, что открытие крупных месторождений природного газа в экономической зоне в территориальных водах Египта уменьшит интерес руководства страны к развитию производства ядерной электроэнергетики. Попыткой помешать российско-египетской ядерной программе стала и последовательная отмена некоторых американских ограничений на продажу оружия, которые были введены в отношении военного режима президента Эль-Сиси. Мощное лоббирование этого смягчения позиций Государственного департамента проводила компания Westinghouse, предлагавшая себя Каиру на роль исполнителя египетской программы ядерной энергетики.

Тем не менее египетское руководство, оценив политические риски ближневосточной стратегии и тактики американцев, усиливающиеся в свете президентской кампании в США в этом году, сделало ставку на Россию. Американцы же в свою очередь возобновили давление на Каир сразу после инцидента со сбитым российским аэробусом над Синаем, пытаясь указать на запрет полетов российской гражданской авиации в Египет как на «недружественный в отношении Египта жест», и еще раз предложив альтернативу в лице Westinghouse.

Египетский МИД ответил на эти предложения с восточным изяществом, напомнив американцам, что президент Обама в прошлом году принимал в Белом Доме лидеров организации «Братья-мусульмане», которая чуть не ввергла Египет в хаос по ливийскому типу и бывшим руководителям которой во главе со свергнутым президентом почти день в день с вашингтонской встречей был вынесен каирским судом смертный приговор. А вот в России организация «Братья-мусульмане» уже много лет, задолго до прихода к власти военных во главе с Эль-Сиси, обозначена как террористическая и запрещена законом. Так что Египет не выбирает между экономическими предложениями Westinghouse и «Росатомом»; он по политическим соображениям выбирает страну, которая давно назвала врагов Египта своими врагами – и отказал тем, кто «Братьев-мусульман» до сих пор считает «арабской демократией».

Однако не только это стало аргументом для выбора египтянами российского варианта национальной атомной энергетики – свою роль сыграла позиция, которую заняла Россия в ближневосточных делах.

В то же время нельзя не отметить, что камнем преткновения на пути реализации проекта является вопрос финансирования. Экономическая ситуация в Египте не дает ему осуществить предприятие такого размера на собственные средства. Саудовская Аравия готова была финансировать проект Westinghouse, однако Египет не хочет брать саудовские деньги, учитывая роль, которую ваххабитские монархии залива играют в поддержке исламистов в Северной Африке. Каир крайне подозрительно относится к попыткам саудитов получить точку опоры в Египте, и влезать к аравийцам в заем явно не входит в планы нынешнего светского военного руководства в Каире.

Президент Эль-Сиси заявил, что Египет будет погашать кредит путем продажи электроэнергии, произведенной с помощью реакторов атомных электростанций после того, как они начнут работать в 2022 году. Первоначальный кредит Египет планирует получить в Москве в рамках всеобъемлющего соглашения, которое включает в себя поставку топлива для реакторов, техническое обслуживание, обучение и ремонт.

Объединение в одном – российском – лице кредитора и генерального строителя проекта резко снижает объем денежного финансирования, переводя его в товарную форму, что крайне выгодно как Москве, так и Каиру.

Кроме того, став нетто-экспортером электроэнергии в Израиль и Иорданию, руководство Египта получит внешнеполитические аргументы для диалога с соседями. Саудовский вариант финансирования с большой долей вероятности закрывал возможность продажи энергии в Израиль.

В отличие от американцев и саудитов, у Москвы сегодня вполне хорошие отношения как с Египтом, так и с его ближайшими соседями – и Иорданией, и Израилем, и никакого ограничения на экспорт энергии с египетских атомных электростанций Россия накладывать не станет.

 

Иран: ставка на прорыв технологической изоляции

Россия была единственной мировой державой, которая поддерживала Иран в его стремлении к развитию гражданской ядерной энергетики в течение всех лет, когда страны Запада удерживали в отношении Тегерана режим санкций.

В результате именно Москва сохранила возможность диалога как с Ираном, так и с США и европейскими странами по иранской ядерной программе. Именно этот политический ресурс доверия Москве двух сторон конфликта и сделал возможным т.н. «иранскую ядерную сделку» – комплекс ограничений и международного контроля, который Тегеран согласился принять на себя и который снял опасения Запада в военном характере иранской ядерной программы.

По имеющимся данным, Иран планирует построить при содействии Москвы еще минимум два ядерных реактора в Бушере  в дополнение к существующему реактору, который был введен в эксплуатацию в 2011 году.

Ядерная программа важна для Тегерана не столько собственно электроэнергией, сколько технологическим прорывом, который остро нужен стране, на много лет выключенной санкциями из мирового инновационного процесса. В отличие от Египта, в Иране специалисты «Росатома» не строят станции «под ключ» и в большей мере занимаются обучением и консультированием иранских инженеров и специалистов в широком спектре современных технологий – от материаловедения до промышленной экологии.

Правительство Роухани (который до того, как стал президентом Ирана, много лет возглавлял группу переговорщиков по «ядерной сделке» и прекрасно понимает, как устроен западный рынок высоких технологий) видит в сотрудничестве с «Росатомом» способ интенсифицировать все отрасли национальной промышленности – от нефтедобычи и до автомобилестроения. Не случайно в российско-иранских ядерных контрактах доля образовательных программ и подготовка кадров занимает непропорционально большой процент для сделок подобного рода. До прошлого года это был способ Тегерана поддержать хоть на каком-то уровне технологический потенциал страны в обход режима санкций, сегодня же это просто магистральный инструмент инновационного развития.

Тегеран отдает себе отчет, что Россия не самая передовая технологическая держава – но прагматично осознает, что Запад не допустит его к передовым технологиям, а Москва не будет требовать в обмен политической присяги «демократическим ценностям», что неприемлемо для иранского политического режима.

Так что выбор персов в пользу сотрудничества с РФ также прагматичен, как и выбор египтян, и базируется не на фундаменте «благодарности», а на прагматичном предложении России для региона, которое она реализует уже несколько лет.

 

Турция: собака лает, караван идет

«Росатом» уже начал проектирование и подготовительные конструкторские работы по возведению четырех реакторов мощностью 1200 мегаватт каждый в Аккую, когда Турция сбила российский бомбардировщик в небе над Сирией.

Резкое охлаждение российско-турецких отношений пока не перечеркивает перспективы проекта в Аккую. В отличие от других крупных совместных проектов – и, прежде всего, газопровода «Южный поток» и строительства специализированного газораспределительного хаба на европейской части турецкой территории возле Стамбула – в отношении атомного проекта и Москва, и Анкара не предприняли ни одного шага в направлении свертывания или замораживания. Президент Эрдоган лишь ограничился общим заявлением, что если русские откажутся строить реакторы в Аккую, то турки смогут найти другого партнера.

У этого необычно бережного отношения сегодняшних политических оппонентов к общему атомному проекту есть глубокие корни, и лежат они даже не в экономике, а в геополитике.

Турция отчаянно нуждается в доступе к энергоносителям. Сегодня их дефицит – основной сдерживающий фактор турецкой экономики. В условиях глобального кризиса риски ее стагнации усиливаются многократно. Нынешний низкий уровень цены на углеводороды работает против Турции – все ее глобальные конкуренты могут воспользоваться этой возможностью, а турки ее лишены физически, и вынуждены покупать куда более дорогой сжиженный природный газ.

Достаточно проанализировать одновременно политическую и географическую карту региона. Турция могла бы получать газ из Ирана, но политика Анкары по поддержке халифата и противодействию российско-сирийско-иранской военной операции против ИГИЛ (запрещенной в России) надолго развела Тегеран и Стамбул по разным углам политического ближневосточного ринга.

Турция могла бы получать трубопроводный недорогой газ от очевидно союзного ей Азербайджана. Но азербайджанско-турецкая граница имеет протяженность всего 15 километров, и пролегает через Нахичеваньскую автономную область, не богатую энергоресурсами и отделенную от основной территории Азербайджана армянской территорией. Газо- или нефтепровод от дружественного Баку по этому маршруту также становится политически невозможным.

Теоретически трубопровод мог бы пройти через Грузию, но Турция справедливо опасается попасть в заложники к грузинскому руководству, которое объявило своей целью нормализацию отношений с Россией и ликвидацию последствий внешней политики Саакашвили по российскому направлению.

Турция делала серьезную ставку на катарский газ, но для этого нужно падение власти Башара Асада в Сирии, а Асад показал, что он не собирается делать такой подарок своим врагам, и шансы на его скорый уход снижаются.

Вместе с тем политическая цена для Москвы и Стамбула продолжения проекта Аккую намного ниже, чем того же «Южного потока».

В проекте «трубопровод плюс энергетический хаб» две страны выступали партнерами по продаже в Европу газа – не случайно еще в период активного обсуждения деталей «Южного потока» президент Эрдоган просил у России собственную долю в этих продажах.

В проекте Аккую нет отношений партнеров – есть отношения заказчика и исполнителя. Эти отношения не требуют высокого уровня политической коммуникации – достаточно минимального уровня контактов, который Москва и Стамбул сумели сохранить после нападения на бомбардировщик.

Возможно, именно атомный проект станет той нитью, за которую России и Турции удастся аккуратно вытащить отношения из нынешнего кризиса – ведь и Москва, и Стамбул понимают, что их сближение хотя бы до уровня нормальных коммуникаций в общих интересах.

Время для этого есть – запуск в промышленную эксплуатацию первого реактора намечен на 2023 год.

 

Иордания: политика не продается

Иордания – единственная из стран Персидского Залива, почти полностью лишенная запасов нефти: 90 процентов источников энергии, которую потребляет Иордания, импортируется. Длительное нарушение в поставках нефти из Ирака и газа из Египта, связанное с периодами политической нестабильности в этих странах, крайне встревожило правительство короля Абдаллы, и страна начала поиск вариантов стабилизации поставок энергии.

Идея сотрудничества с соседями по Заливу даже не рассматривалась – политической ценой такого сотрудничества было бы разрушение отношений Аммана с Тель-Авивом, а Иордания справедливо расценивает отношения с Израилем, уникальные для арабского мира, как важный политический капитал.

В марте 2015 года Иордания подписала соглашение с «Росатомом» на строительство двух реакторов, первый из которых должен начать работу в 2024 году, а второй в 2026 году. Стоимость сделки примерно $10 млрд.

Уникальность проекта в том, что Россия здесь выступает не только как строитель (как в Египте и Турции) и не только как технологический партнер (как в Иране) – но и как оператор производства энергии после запуска реакторов в эксплуатацию.

Иордания будет владеть 51% акций АЭС, а остальные будут находиться в российской собственности. Россия сумела настоять на таких крайне выгодных для себя условиях. Иордания, которая первоначально рассматривала Вашингтон в качестве альтернативного варианта для развития ядерной программы, начала переговоры с русскими после отказа американцев обеспечить полный цикл производства и утилизации ядерного топлива на своей территории. Логика Вашингтона была понятна – хранилище ядерных отходов на иорданской территории лишило бы страну безъядерного статуса, и было бы куда легче склонить ее к военному сотрудничеству с США в формате военных баз с «временным размещением» ядерного оружия, как происходит со всеми соседями Иордании.

Однако США недооценили короля Абдаллу, совершившего политический маневр и переориентировавшегося на Москву, которая не выдвигала никаких политических условий, а экономические параметры (цену в первую очередь) Иордания приняла куда более легко.

 

Саудовская Аравия: разложить яйца по разным корзинам

Саудовская Аравия также запустила гражданскую ядерную программу, которая, как утверждает Эр-Рияд, предназначена для удовлетворения своих растущих потребностей в энергии.

В действительности, как отмечают наблюдатели, Саудовская Аравия стремится получить те же технологические возможности, какие получили иранцы и другие страны региона, разрабатывающие или планирующие развивать свои ядерные программы. Тем более что сейчас Саудовская Аравия больше не чувствует себя связанной особыми мотивами в вопросе обогащения урана после ядерной сделки Запада с Ираном.

Для этого в королевстве был основан целый ряд профильных государственных предприятий, и были подписаны соглашения – самое последнее по времени с Россией. В июне 2015 года две страны подписали рамочное соглашение, в соответствии с которым Россия будет поддерживать гражданскую ядерную программу в королевстве – пока что без детализации конкретных проектов. Это уже не первое подобное соглашение между сторонами в ядерной области. Пока что неясно, будет ли это иметь практическое наполнение, учитывая напряженность между Москвой и Эр-Риядом, которая преобладала в последние годы, – в основном из-за противоречивых позиций двух стран в отношении гражданской войны в Сирии и поддержки Россией правительства Башара Асада. Саудовские источники, однако, настаивают, что «…[именно] Россия будет играть ключевую роль в амбициозной ядерной программе королевства…».

 

Израиль: присматривать за дисциплиной

Израиль – стратегический союзник США в регионе, и это делает прямое сотрудничество с Россией в израильской национальной ядерной программе крайне затруднительным. Но это обстоятельство вовсе не означает, что между Россией и Израилем нет коммуникации по этому направлению, особенно учитывая нынешний беспрецедентно высокий уровень отношений между двумя странами, сложившийся в ходе военной операции в Сирии.

Израильская разведка, единственная в мире обладающая геостационарными спутниками, завешенными над регионом, практически открыто участвует в целеуказании для российских ВКС, – а удары российских самолетов вместе с наземными операциями сирийской армии удерживают силы халифата вдали от израильских границ на Голанах.

Все это создает атмосферу сближения такого уровня, которого не было все годы существования государства Израиль.

Тель-Авив не может игнорировать закупки передовых российских технологий своими соседями и их стремительное вступление в ядерный клуб. Он опасается, что эти планы могут служить в качестве прикрытия для создания ядерного оружия, и Москва – единственная сила, которая способна гарантировать, что такого превращения гражданской ядерной программы в военную не произойдет ни в одной из этих стран.

Израиль рассчитывает убедить Россию включить в свои соглашения со странами региона ряд специальных ограничительных положений при строительстве и эксплуатации ядерных реакторов. С этим Россия согласна – но, безусловно, захочет получить в обмен от Израиля определенную политическую цену за сдерживание военных ядерных амбиций Ирана, в первую очередь.

Предстоит непростая политическая игра, но самое важное – обе страны в этой игре крайне заинтересованы в достижении договоренностей.

 

Подводя итог, следует отметить, что пока политика Москвы в ближневосточном регионе обеспечила «Росатому» достаточные конкурентные преимущества, чтобы закрепиться в роли долгосрочного стратегического партнера в ключевых странах Ближнего Востока.

фото: Flickr.com / Tom Kelly

__________

Читайте также:

Другие материалы раздела
Популярные материалы