ENG

Игра на повышение: президентские выборы-2018. Часть II

Ключевые проблемы

Центр политической конъюнктуры продолжает публикацию материалов, посвященных предстоящим президентским выборам в России.

Неясность с базовым сценарием президентской кампании – следствие отсутствия видения у власти оптимальных решений ряда ключевых проблем, которые собственно и должны сформировать контур выборов-2018.

Такими ключевыми проблемами являются необходимый уровень явки, создание привлекательного предвыборного образа кандидата, определение пула удобных оппонентов, драматургия кампании и ее повестка, подготовка политической и административной инфраструктуры и набор технологий, необходимых для достижения нужного результата.

Времени на принятие решений относительно каждой из обозначенных проблем остается совсем немного. Скорее можно сказать, что его уже нет. Большая часть этих проблем должна быть окончательно решена еще до перехода к следующему этапу кампании, который начнется с середины сентября 2017 года – сроку завершения информационной волны по подведению итогов единого дня голосования.

Кроме того, поскольку решение всех обозначенных проблем неизбежно зависит от фактора инерции ряда процессов прошлых и настоящего сроков полномочий кандидата, то власть уже сейчас вынуждена в спешке сужать коридор возможностей и готовить необходимые интерпретации для общественного мнения.

 

Явка

Явка на президентских выборах никогда не представляла большой проблемы для Кремля. Лишь в 2004 году, когда ставка была сделана на проведение максимально неконкурентной кампании, чтобы показать тотальное доминирование Путина в политической системе, она опустилась немногим ниже 65% – до 64,38%. Не мешали власти и попытки радикальной оппозиции устроить бойкот выборов. Комбинация политических и административных технологий ни разу не давала сбоя.

Нагнетание напряжения вокруг вопроса о явке в 2018 году связано с двумя причинами.

Во-первых, в парламентских выборах 2016 года приняло участие рекордно низкое количество избирателей для федеральных кампаний – 47,88%. Это снизило представление о легитимности избранных депутатов.

Во-вторых, в условиях наблюдаемых признаков нисходящего тренда в общественной поддержке, Кремль всерьез настроился на триумфальную кампанию. Причем сделал это довольно прямолинейно – после очередного брифинга в Администрации президента в ряде СМИ была опубликована информация о якобы целевых показателях для власти – как минимум 70% явки и 70% голосов за Путина. Затем эта информация была подтверждена рядом политологов и политтехнологов, работающих на Кремль.

Между тем, до сих пор низкая явка на думских выборах не получила обстоятельного аналитического объяснения – стала ли она результатом технологической ошибки прежней команды управляющих внутренней политикой, которые во что бы ни стало хотели получить высокий результат, но опасались появления на избирательных участках подгоняемого кризисом протестного электората, или их решения не «переборщить» с мобилизаций (поскольку при высокой явке традиционно увеличивалось количество голосов, поданных за партию власти, и результат мог быть еще более высоким), или она была первым симптомом фрагментации посткрымского большинства и нарастающей усталости от правящей элиты, или же возникла в результате сочетания ряда факторов. В любом случае, на этот раз Кремль вынужден был признать приемлемость результата при явных проблемах с фактурой.

По всей видимости, новая команда внутриполитического блока Кремля решила, что неудовлетворительная явка имела чисто технологические причины и что настройка технологического инструментария власти исправит ситуацию.

Действительно, в данный момент достижение Путиным рекордного процента голосов кажется решаемой задачей. Политическое поле зачищено, СМИ по-прежнему под контролем, лояльное общественное поле велико, системные конкуренты сильно постарели либо начисто лишены какого-либо потенциала, а несистемные кандидаты имеют основания, чтобы быть не допущенными к предвыборной гонке. При сохранении традиционного уровня явки в пределах 65% результат Путина можно вполне вытянуть и на все 80%. Однако, несмотря на все это, Кремль хочет поднять планку и по итоговому проценту голосов, и по явке.

По всей вероятности, президент намеревается получить от крымского прецедента максимальные дивиденды во внутренней политике с помощью беспрецедентной электоральной победы. Смысл постановки такой задачи видится не в том, чтобы продемонстрировать полную аннигиляцию политических оппонентов – Система работает в безальтернативном режиме уже давно. Триумфальная кампания необходима, чтобы, с одной стороны, конвертировать воссоединение с Крымом в небывало сильный мандат для президента, который на протяжении следующих шести лет станет фундаментом политики, а с другой – предъявить оппонентам Путина за рубежом факт исторического сплочения граждан вокруг национального лидера и еще большего укрепления российской власти под внешним давлением.

В принципе уровень поддержки главы государства имеет заметный потенциал для роста. Согласно данным ФОМ, электоральный рейтинг президента сейчас, в спокойное время, без всякой мобилизации составляет 64%, в то время как на пике 2015 года он достигал 76%. Разгон популярности президента к посткрымским значениям теоретически может дать на выходе как нужную явку, так и обозначенный процент голосов. Однако для этого недостаточно одних технологических ухищрений и административного ресурса.

Власти придется найти убедительную интерпретацию, которая объяснит, зачем ей нужен настолько сильный мандат. Первым сигналом со стороны Кремля о такой интерпретации является вброс о «референдумном» характере выборов. Это вполне ожидаемая трактовка. Однако она носит чересчур технологический характер. Выборы на второй срок для действующего кандидата всегда носят характер референдумных. Потому особого смысла в акцентировании внимания на этой трактовке сейчас нет, если не считать, что она является первым шагом для последующего объяснения перевода кампании в нужный формат.

Другими вариантами повышения явки могут стать заметная внешнеполитическая победа (позитивная мобилизация) и даже кризис (негативная мобилизация), которые поднимут рейтинг, восстановят энтузиазм или сплотят людей на основании страха перед возможным ухудшением ситуации. В условиях тотального контроля за СМИ у власти полный набор возможностей для конвертации в собственную поддержку практически любых кризисных ситуаций.

 

Образ кандидата

Учитывая, что кандидат находится у власти почти 18 лет, задача построения нового образа является почти невыполнимой. Путин успел проявить себя во всех возможных ролях и ипостасях. Технологам важно лишь сделать правильный выбор в пользу одной из составляющих президентского имиджа, которая лучше всего отвечает ожиданиям в целом остающегося консервативным электората.

При этом решение «Путин – это Путин и все» тоже не исключено. Однако следует учитывать, что сознательная примитивизация сильно ограничит степень свободных решений власти в ходе кампании. Кроме того, при таком выборе еще больше возрастут подчеркнуто авторитарные нотки в Системе, что может не только напугать избирателей в крупных городах, но и создать проблемы для Путина в будущем.

В итоге набор образов можно свести к четырем, работающим в широком диапазоне от «только он» (позитив) до «кто, если не он» (от противного).

«Академик» («патриарх», «отец нации») – мудрый, дальновидный государственный деятель, сумевший создать действующую Систему власти, который не имеет конкурентов в плане опыта, профессионализма и уважения. Лидер, которому везет (Олимпиада, Чемпионат мира футболу и т.д.). Основа мобилизации – оммаж, церемония воздания гражданами символических заслуг лидеру, с нотками иррационального характера.

«Герой» – спасший в нулевые страну от распада, вернувший России статус ведущего геополитического игрока, отец экономического чуда «нулевых», который вывел Россию из экономического кризиса 2008-2009 годов и нашел способ преодолеть текущую стагнацию, «собиратель русских земель» – лидер «Русского мира», вернул Крым, поддержал Донбасс, восстановил гордость и чувство собственного достоинства и т.д. Основа мобилизации – присяга в условиях страха за будущее страны, внешнеполитических вызовов и потребности в сильной руке.

«Мореплаватель» («стратег») – лидер, который знает, какое будущее должно быть у России и у ее граждан и какими путями этого будущего достичь. Правитель, у которого есть стратегия, и пусть она не до конца всем понятна, но она, несомненно, присутствует в его расчетах. Основа мобилизации – надежда на лучшее будущее, ориентация на далекую перспективу с рациональными мотивами – через внедрение образа строящейся страны.

«Плотник» («раб на галерах») – лидер, который каждый день занят рутинной работой, чтобы улучшить жизнь страны и людей. Именно такой глава государства нужен сейчас, потому что все остальное работает лишь благодаря ему. Он ежедневно появляется в самых разных ситуациях (на телеэкране), вникает во все дела, ему можно доверять, потому что он тщательно разбирается с любыми проблемами, не пустой популист – в отличие от других. Будучи человеком дела, на самом деле – он один из нас, вознесенный волей случая на вершину власти и хорошо делающий свою работу. Основа мобилизации – опора на настоящее, рационализация принципа «от добра добра не ищут».

 

Оппоненты

По модели кампании 2004 года в Кремле могут решить, что наличие конкурентов с заметным электоральным потенциалом только помешает достижению поставленных задач, и пустить в бой «старую гвардию» – лидеров парламентских партий плюс, возможно, лидера «Яблока» Григория Явлинского. Лидеры парламентской оппозиции будут благодарны Кремлю, поскольку в силу возрастных причин для всех них кампания должна стать последней, и окажут власти услугу в части придания легитимности.

Придется учесть, что такое решение чревато подрывом доверия к выборам в целом, особенно если допустить, что нарастающая усталость от «застоя» действительно будет важным фактором кампании. Действующие лидеры парламентских партий воспринимаются как неотъемлемая часть этого «застоя». К тому же парламентские выборы показали, что лидеры думской оппозиции рассматриваются обществом как «хромые утки» и уже не гарантируют помощь власти с мобилизацией.

Не на пользу этому варианту и текущие рейтинги основных кандидатов от системной оппозиции. Единственное исключение – лидер ЛДПР. Владимир Жириновский удерживает свои 10% (по данным Фонда «Общественное мнение»). Рейтинг главы КПРФ Геннадия Зюганова обвалился до 4%. Активность Зюганова значительно снизилась после болезни и есть веские сомнения, что он сможет выдержать полноценный предвыборный марафон. В лучшем случае ему уготована роль статиста. Популярность всех остальных кандидатов (Миронов, Явлинский и т.д.) не выходит за пределы статистической погрешности.

В качестве альтернативы Кремль может сделать ставку на «вторых» кандидатов от партий, как в 2004 году. Но повторение этого «трюка» может сыграть злую шутку с его адептами. Риск перекладывания всей ответственности за прошлые ошибки на главного кандидата и раздражение от безальтернативности в этом случае явно недооцениваются.

Кремль может привлечь к гонке уже «потасканных» кандидатов, которые участвовали в предыдущих кампаниях. Однако, кроме довольно странного и неработающего варианта Прохорова, уже почти никто и не просматривается. Повторная ставка на олигарха для консолидации протестных голосов через шесть лет молчания будет выглядеть как карикатура на конкуренцию. Те избиратели, которые за него голосовали в 2012 году, чувствуют себя преданными, а новые за ним не потянутся.

Поиск нового кандидата станет сложной задачей. Проблема власти с отсутствием системной альтернативы известна. Избирателя будет трудно убедить в том, что лояльные участники не являются добровольными спойлерами и рассматривают свою кампанию как этап длительной борьбы за власть. Не исключено, что решением станет игра в гендерный фактор, то есть попытка найти сравнительно сильного кандидата среди женщин.

У власти появилась еще одна головная боль – Навальный, который быстро вернул себе неформальный статус главного и безальтернативного кандидата от оппозиции. Если до 26 марта были какие-то сомнения на этот счет, то теперь их не осталось.

Следует признать, что сейчас возможное участие главы ФБК в президентской гонке создает самую интересную интригу кампании. В результате зачистки Системы Навальный на определенной части электорального поля превратился в единственную более-менее серьезную альтернативу Путину, и теперь это большая проблема для Кремля.

Путин легко победит Навального. Весовые категории кандидатов по-прежнему несопоставимы. Однако кампания, скорее всего, окажется некомфортной для действующего президента. Кроме того, Навальный не только может окончательно превратить российскую внутреннюю политику в противостояние власти и себя, но и использовать участие в кампании для деструктивных антисистемных действий, против которых Системе придется работать жесткими методами, рискуя вызвать негативную реакцию как на Западе, так и в России. Может сложиться ситуация, при которой чересчур жесткие действия власти превратят группу Навального в серьезную силу, потому что «их боятся».

 

Драматургия

Драматургия кампании представляет для технологов власти важнейшую проблему с двух точек зрения.

Во-первых, отсутствие возможностей в виде традиционного «трамплина» - парламентской кампании. Роль выборов в Думу для мобилизации сторонников власти и быстрого перехода к президентской гонке в прошлые годы сложно переоценить.

Во-вторых, отсутствие опыта. Политтехнологи власти никогда не работали без такого «трамплина» и теперь, особенно в случае мобилизационного сценария, им необходимы большие поворотные события и оригинальные сюжеты для создания интриги, причем решаться на их внедрение нужно будет в ситуации отсутствия надежного инструмента для проверки эффективности предпринимаемых шагов.

В 2000, 2004 и 2008 годах президентские выборы выигрывались за счет того, что своеобразной кульминацией дуплета электоральных кампаний были выборы в парламент. Развязка и финал были предопределены результатами, полученными партией власти (первое место «Единства» и, собственно, создание партии власти как таковой при сокрушительном разгроме главного претендента на это место – ОВР во главе с кандидатом в президенты Примаковым; первое место «Единой России» – партии Путина, позволившее запустить «референдум» в его поддержку на второй срок; конституционное большинство «Единой России» во главе с Путиным, позволившее официально выдвинуть преемника после гарантий сохранения Путина во власти).

В 2011 году произошел серьезный сбой. Выборы в Думу хотя и сыграли свою роль, но трамплином, с которого была запущена президентская кампания, стало объявление о предстоящей рокировке в тандеме на съезде «Единой России» 24 сентября 2011 года. Более того, именно это событие по своему эмоциональному значению и из-за фактора неожиданности сразу же превратилось в кульминацию всей сдвоенной кампании, сломавшей все сценарии и переведшее последующий ход событий в ситуацию технического ожидания развязки.

На этот раз технологам власти придется по-другому подойти к драматургии, основным этапам мобилизации и поддержки интереса к голосованию, а также к выбору конкретного кандидата в главные оппоненты. Завязка кампании, единство действия, кульминация, развязка, финал – все должно быть придумано заново. Усложняет выбор то, что кампанию, скорее всего, придется проводить таким образом, чтобы перебросить «мост в будущее» – начиная от повестки следующего срока и кадровых изменений – все будет зависеть от выбранного сценария.

Важную роль в этом творческом процессе должна сыграть ситуация вокруг правительства. Дважды Путин отправлял правительство в отставку во время избирательной кампании. Один раз – на последней стадии выборов (февраль 2004 года), и один – в самом начале (сентябрь 2007 года). В такой ситуации, особенно с учетом сложившегося имиджа кандидата, кабинет превращается в «слабое звено», которым можно и даже нужно пожертвовать. Этот подход разделяют многие номенклатурно-политические группировки – недаром на этот раз атаки на правительство Медведева и лично премьера начались более чем за год до дня голосования. И это при том, что сейчас такой фон следует признать скорее негативным. Президент не может долгое время не реагировать на эту ситуацию, а в случае задержки с реакцией может сложиться впечатление нерешительности или присутствия каких-то иных проблем. Отставка же за длительный период до дня голосования лишает этот ход значительного смысла.

 

Повестка

Повестка кампании также оказывается подвержена существенной инерции и чем ближе официальный старт кампании, тем меньше возможностей ее разбавить новыми темами или радикально изменить (усилить) влияние старых.

В целом выбор тематических линий, кроме специфики образа кандидата, не такой уж большой: доверие к выборам, их честность и легитимность, «крепость Россия», «пятая колонна», экономические и административные реформы, судьба правительства, новые кадры Путина (обновление команды), консервативные ценности, образ будущего.

Фокусировка на внутриполитических или внешнеполитических темах в первую очередь будет зависеть от выбора образа кандидата.

Внутренняя политика без особых проблем может оказаться в фокусе кампании только в случае появления какого-нибудь заметного врага – оппонента или реанимации коллективной «пятой колонны». В 2011 году роль такого врага сыграла «Болотная», «восстание среднего класса» и т.д. Но в той истории у коллективного врага власти не было единого лидера, вокруг которого могли бы сплотиться все оппозиционеры. Именно поэтому сейчас выдвижение Навального выглядит опасным для власти – у оппозиции появляется единоличный лидер с мощной энергетикой.

Попытка разыграть повестку различных экономических и социальных реформ и «упаковать» в единую тематическую линию все, что касается предложений Кудрина, пока выглядит вяло.

Более существенные линии, как, например, реформа Конституции, пока выглядят скорее фантастическими. Путин не любит таких решений. Да и совсем новая конфигурация власти после президентских выборов – тема опасная. Она может непрогнозируемо изменить мотивацию участия в диапазоне от чрезмерной мобилизации до перевода кампании в инерционный сценарий.

Тема возвращения к консервативным ценностям была хороша для реакции на бунт «среднего класса» и Болотную, а также для маркировки новой идеологии власти, без системной формулировки, но как особая тематическая линия избирательной кампании выглядит искусственно – она будет явно диссонировать с обязательной темой образа будущего.

Внешняя политика в фокусе кампании выглядит на сегодняшний день более инструментально. Тема «Россия в кольце врагов» позволяет с легкостью адаптировать образ Путина к более внятному образу героя и использовать многочисленные информационные поводы извне для демонстрации нужного содержания. Перемещение ряда важных внешнеполитических событий в фокус кампании может быть ограничено спецификой ситуации в ряде «горячих точек» – на Украине, в Сирии и т.д. Тут может быть даже на пользу длительное выяснение отношений с США – неопределенность будет вызывать у граждан тревогу и стремление выбора сильного лидера.

Однако у внешней повестки есть и серьезные слабые места – она способствует резкому повышению в обществе тревожных настроений, требует время от времени демонстрации сколько-нибудь заметных побед (за пределами ток-шоу) и ее сложно будет после выборов «спустить на тормозах» – возможен «перегрев».

 

Политическая инфраструктура

Важная проблема для власти в том, что ее основные провайдеры в публичном и общественном поле – «Единая Россия» и Общероссийский народный фронт – на данный момент не находятся в оптимальном и отмобилизованном состоянии и пока не демонстрируют никаких признаков восстановления к началу президентской кампании. Но даже при их максимальной мобилизации они уже не в состоянии играть эффективную роль.

Избирательную кампанию 2016 года в публичном поле партия власти провела серо. Ее пропагандистские и мобилизационные механизмы однозначно выглядят преувеличенными. К тому же влияние единороссов сильно упало в результате пересменки команды во внутриполитическом блоке Кремля. Сохранивший значительную часть контроля над партией Вячеслав Володин переключил партийные ресурсы на собственный имидж в качестве председателя Думы. Как и когда они будут переключены вновь на поддержку Путина, не очень понятно. Стимулов для партийцев и актива ОНФ для участия в кампании гораздо меньше – распределение кресел в исполнительной власти вряд ли способно их мобилизовать. Все хорошо понимают, что принципиальные решения по кадрам будут приниматься без учета позиции руководства партии и Фронта.

ОНФ, со своей стороны, испытывает кризис целеполагания. В 2012-2013 годах резкое занижение собственной повестки до коммунальной и локальной сыграло с организацией плохую шутку. Теперь представители Народного фронта, которые долгое время пытались позиционироваться как «люди конкретных дел», не могут усилить имидж президента в ситуации «борьбы с внутренними и внешними врагами». Для этого им нужно менять повестку, завышать уровень проблем, для чего, в свою очередь, им понадобятся и другие исполнители.

В этой связи напрашивается еще один важный вопрос – от кого и как будет выдвинут в президенты кандидат Путин. Вариант от партии власти при технической поддержке других партий де-факто уже выглядит организационным оформлением сужения базы поддержки. Достаточно сравнить рейтинги Путина и партии власти. Вариант в качестве самовыдвиженца при поддержке широкой коалиции политических и общественных организаций по инициативе Народного фронта будет больше соответствовать образу лидера нации. Но тогда роль партии власти в политической системе может быть подвергнута серьезному сомнению.

Существенной проблемой остается то, что политика и весь процесс принятия политических решений окончательно ушли из публичного поля, что еще больше девальвирует политическую инфраструктуру власти.

 

Администрирование и технологии

В ходе подготовки к кампании Кремлю важно будет найти баланс между политическими и административными инструментами мобилизации.

При мобилизационном сценарии следует не допустить сваливания кампании в регионах в насильственную мобилизацию, к которой будут особенно склонны в национальных республиках. В таком случае риски, связанные с постановкой вопроса о легитимности выборов под сомнение, будут весьма велики.

Разумеется, сейчас власти еще рано даже намекать на то, какие политические технологии будет использованы. Но именно поэтому акцент на административный ресурс становится еще более заметным.

Так, утечка о повышении роли корпоративных структур для задач мобилизации вполне укладывается в идеологию нынешней команды, занимающейся внутренней политикой. Хотя в самой этой идее нет ничего нового. Крупные государственные компании и корпорации, на которые государство оказывает серьезное влияние (то есть почти все), всегда играли заметную роль в президентских выборах. Однако сейчас преувеличивать значение корпоративного ресурса не следует. Возможно слишком большое количество скандалов и утечек, связанных с практикой мобилизации на местах.

Кремль, несомненно и как обычно, сделает упор на мобилизацию по различным средам (аудиториям): пенсионеры, военные, правоохранители, бюджетники, врачи, учителя, студенты и т.д. Однако даже на первый взгляд здесь есть три очевидные проблемы.

Во-первых, работа с такими средами весьма инерционна и требует новых ресурсов – реальных и тех, которые будут обещаны в будущем. Сегодня у власти не так много реальных ресурсов и те же пенсионеры это хорошо понимают. Показательно разочарование решениями о незначительных процентах повышения пенсий.

Во-вторых, налицо проблемы с каналами коммуникации. Для отдельных категорий избирателей не существует эффективных информационных ресурсов.

В-третьих, слишком однотипным представляется набор задействованных референтных лиц, которые власть может использовать для проведения агитационных кампаний в этих средах. Новых авторитетных персонажей во власти и вокруг нее не так много, а те, кто уже использовался неоднократно, скорее имеют очевидный дефицит доверия.

В этой связи важная задача фрагментации работы внутри традиционных групп поддержки в настоящий момент представляется наиболее сложной для власти и, скорее всего, момент для создания необходимой аппаратной инфраструктуры уже упущен.

 

фото: Замир Усманов / ТАСС

__________

Читайте также:

Другие материалы раздела
Популярные материалы