ENG

Кампания против социологов как технология оппозиции

Ведущие российские поллстеры становятся мишенями в ходе подготовки к парламентской кампании 2016 года

В ходе подготовки к парламентской кампании 2016 года три ведущих российских поллстера – ВЦИОМ, ФОМ и «Левада-центр» – становятся важными объектами для атаки со стороны оппозиции и группы интеллектуалов, критически настроенных по отношению к власти.

Политическая кампания против социологов возобновилась после поражения либералов на выборах в Костромской области в единый день голосования 13 сентября. В прессе вновь стали появляться публикации, цель которых – убедить читателя в ангажированности опросов большой «тройки» и в существовании альтернативной социологической реальности.

Так, 7 октября в «Новой газете» вышла статья «Дело социологов». Авторы используют в качестве аксиомы следующее утверждение: «Доверие к опросам общественного мнения падает, несмотря на то, что с формальной точки зрения российские социологи пользуются вполне современными технологиями сбора и проверки информации». Никаких существенных аргументов в пользу данного тезиса, кроме оценочных суждений отдельных социологов, в тексте не приводится.

12 февраля в «Ведомостях» была опубликована статья филолога Николая Эппле «Эффект облучения». С претензией на концептуализацию проблемы Эппле приходит к неутешительным для практикующих социологов выводам. По его мнению, социологические опросы в России – это «скорее политический инструмент репрезентации общества, чем реальный его портрет». Их функция в данный момент сводится к замеру лояльности граждан, а не к выявлению их действительных предпочтений. «Давая свои ответы, респонденты не столько высказывают свое мнение, сколько угадывают правильный ответ, тем самым формируя нужную картину. А правильный ответ подсказывают им СМИ», – резюмирует автор.

В публичной политике (не только российской) социологические опросы играют двойную роль – инструментальную и технологическую. Опросы являются единственным объективным инструментом фиксации колебаний политических предпочтений граждан, позволяют выявить реальные проблемы, волнующие их, служат основанием для принятия политических решений и т.д.

В то же время полученные социологами данные активно используются в политических технологиях, с помощью которых формируется мнение избирателя и легитимируются конкретные политики и общественные силы. При этом технологическая функция востребована участниками политического процесса столь же широко, как и инструментальная.

Полноценным дебютом для использования властью опросов в России стали президентские выборы 1996 года (до этого им не придавалось столь серьезного значения). Исследования Фонда «Общественное мнение» на тот момент предоставляли наиболее удобные по периодичности и качеству данные, которые позволяли оперативно отслеживать избирательную кампанию в динамике. Социологи обеспечивали работу реального инструмента принятия решений относительно стратегии кампании. Технологическая функция использовалась локально.

Во время парламентских выборов 1999 года Кремлю пришлось решать задачу преодоления «социологического детерминизма», который указывал на неизбежность победы блока «Отечество-Вся Россия» на выборах 19 декабря. Власть действовала одновременно в трех направлениях. Во-первых, разрушался консенсус в СМИ, среди экспертов и региональных элит, согласно которому исход голосования предопределен в пользу ОВР. Во-вторых, проводилась кампания по дискредитации карликовых PR-контор, которые, представляя сомнительные данные своих опросов, дезинформировали избирателя относительно реальной расстановки политических сил и на самом деле были ориентированы на Примакова и Лужкова. Наконец, третьим направлением было укрепление доверия к результатам, предоставляемым ведущими на тот момент центрами изучения общественного мнения.

Впоследствии Кремль больше интересовало использование социологических данных в политтехнологических и PR-целях. Традиционные еженедельные интервью по месту жительства, специализированные «георейтинги» и exit poll помогали легитимировать результаты выборов, а также адресовались группам политически компетентных и критически настроенных в отношении власти избирателей с целью оказания на них мобилизующего (либо демобилизующего) эффекта.

Доминирует такой подход и сейчас, как на федеральном, так и на региональном уровнях. Можно вспомнить примеры из опыта последней избирательной кампании. Во время подготовки к выборам в Костромской области в августе-сентябре 2015 года политтехнологи власти проводили информационную кампанию, направленную на демобилизацию потенциального электората либералов, работая на снижение ожиданий относительно возможности преодоления ПАРНАСом пятипроцентного барьера. Накануне выборов были опубликованы результаты исследования ВЦИОМ, показывающие, что рейтинг ПАРНАСа составляет 1%. А в единый день голосования 13 сентября через лояльных политтехнологов в соцсетях бала «допущена утечка» экзит-поллов, которые говорили о том, что либералы не проходят в областной парламент.

Кроме того, в нулевые годы власть стала широко использовать результаты опросов для легитимации принятых решений. В последние годы эта практика стала тиражироваться весьма активно. Так было с так называемым законом Димы Яковлева и с законом о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних и т.д.

Объяснение оппозицией своей несостоятельности переиграть власть на выборах с помощью критики социологии стало столько же популярным приемом, как и тезис о массовых фальсификациях.

Смысловое ядро кампании против социологов можно резюмировать следующим образом: все поллстеры так или иначе аффилированы с Кремлем, а их исследования, если не являются намеренным искажением реального положения дел с целью пропаганды, лишь «зеркалят» ожидания власти в отношении электората, фиксируя работу подконтрольных власти СМИ. При этом в качестве единственного реального примера ошибки социологов приводятся данные опросов на московских выборах 2013 года.

В целом приходится отметить, что информационное масштабирование «дела социологов» становится одним из орудий политической борьбы оппозиции против власти. Аргументы участников кампании носят чисто политический характер. Никаких других заслуживающих доверия данных, кроме тех, что предоставляет на рынок большая «тройка», у критиков нет в наличии. В этом смысле показательно, что в группу обслуживающих интересы Кремля стали относить даже «Левада-центр», который ранее трудно было обвинить в лоялизме.

Предыдущий пик кампании против социологов пришелся на период выборов мэра Москвы 2013 года, когда все три поллстера завысили прогнозируемую явку, и занизили уровень поддержки кандидата от оппозиции Алексея Навального и, напротив, завысили популярность действующего мэра Сергея Собянина. Публичное давления на социологов со стороны интеллектуалов и политических активистов оказалось настолько высоким, что президент Фонда «Общественное мнение» Александр Ослон вынужден был отказаться от дальнейшего прогнозирования результатов выборов. Он даже эмоционально признал, что в Москве произошло «фиаско социологии».

Новая волна в кампании пришлась на региональные выборы 2015 года, когда технологи радикал-либералов ПАРНАСа заявили о готовности опровергнуть «миф о 86%» в отдельно взятой Костромской области. Однако результаты выборов были на этот раз настолько низкими для оппозиции, а предсказания поллстеров близкими к официальным цифрам, что критические аргументы исчезли сами по себе.

Подготовка к выборам в Государственную Думу предполагает начало нового этапа кампании по дискредитации официальных социологов. У оппозиции – от левых до либералов – нет сколько-нибудь конкурентоспособных социологических центров (так, подряд провалилось несколько попыток КПРФ использовать лояльные структуры типа Центра исследований политической культуры России), поэтому критика будет по нарастающей вестись со стороны либеральных интеллектуалов, склонных подменять анализ конкретных электоральных исследований аргументацией идеологического характера. Целевой группой этой критики являются прежде всего сами политические активисты и волонтеры оппозиции. Либералам важно поддерживать ощущение внутри своей группы, что борьба с властью не является бессмысленным предприятием и что «Единую Россию» можно победить, если поверить в другую социологическую реальность.

Очевидной фокусировки по времени эта волна кампании на сегодняшний момент не имеет. Новые всплески интереса к социологии ожидаются вплоть до начала праймериз «Единой России», когда партия власти еще не отмобилизуют часть своих сторонников, и к концу лета 2016 года, когда произойдет официальный старт рекламной кампании на ТВ.

Объектом критики, как и в 2013, и отчасти в 2015 году станут, во-первых, якобы неадекватная и устаревшая методика проведения социологических опросов, во-вторых, сами исследовательские фирмы и их экономические взаимоотношения с властью, в-третьих, официальная пропаганда, которая создает ощущение безальтернативности действующей власти у избирателя, в-четвертых, не исключены и персональные атаки на отдельных социологов.

Кампания будет локализована рядом влиятельных (но ограниченных по тиражу) СМИ по причине отсутствия у оппозиции достаточных ресурсов. Правда, с учетом вирусного характера работы в соцсетях, нельзя исключать повторение успеха негативной для власти кампании «Антиплагиат». Несомненно, внимания электорально-значимой части аудитории она не привлечет, однако может оказаться весьма болезненной для ряда элитных групп и власти в целом.

фото: личная страница Валерия Федорова в социальной сети

Другие материалы раздела
Популярные материалы