ENG

Путин и Обама: повестка дня

Гражданская война в Сирии и мирное урегулирование на востоке Украины

В понедельник, 28 сентября в Нью-Йорке состоится встреча президентов России и США. В повестке – гражданская война в Сирии и мирное урегулирование на востоке Украины.

Вокруг встречи создаются большие ожидания. По мнению наиболее оптимистически настроенных наблюдателей, не исключен даже прорыв в российско-американских отношениях и возвращение к позитивному диалогу. Однако, скорее всего, Обама и Путин в очередной раз подчеркнут различие своих подходов к меняющейся политической реальности и той роли, которую должны играть в ней Соединенные Штаты и Россия.

Причина – в диаметрально противоположном понимании стратегии внешней политики двух президентов и их команд.

Как намекнул в своем последнем интервью мэтр американского внешнеполитического истеблишмента Генри Киссинджер, Обама, может, и неплохой идеолог, но посредственный стратег. Суть политики действующей администрации на международной арене – это отступление от рубежей предыдущей республиканской эпохи. С точки зрения американского президента, США не должны и не могут больше претендовать на уникальную роль единственного балансира международных отношений, который свободен в выборе, когда и где ему применять силу для упреждения ситуации нарушения равновесия или его восстановления.

Основания такой внешнеполитической философии, вопреки распространенному мнению, носят не экономический характер, связанный с якобы имеющим место исчерпанием американских ресурсов или ростом влияния Китая, а моральный. Как либеральный «идеолог», Обама в начале своего президентства был готов выносить за скобки американские интересы и говорить с «осью зла» без предварительных условий (здесь можно вспомнить известные дебаты кандидатов в президенты от Демократической партии 23 июля 2007 года).

В результате Обама последовательно отказался как от политики силовой демократизации (история с поддержкой восстания в Ливии была инициирована Францией, а не Америкой), так и от стратегии Большого Ближнего Востока Буша-младшего. Вместо конфронтационной внешней политики республиканцев должна была прийти новая гуманитарная стратегия, направленная на завоевание сердец и умов с помощью идей, политической поддержки, экономической глобализации и морального примера. Однако парадокс заключается в том, что Вашингтон так и не смог предложить ничего взамен. Никто из американских союзников так и не понял, в чем состоит внешнеполитическая доктрина Барака Обамы.

Позитивные месседжи Каирской речи Обамы 2009 года были забыты после арабской весны и новой волны подъема исламского терроризма. Перезагрузка с Россией закончилась провалом, потому что США, не имея возможности рационализировать собственные интересы, не смогли понять российские. Несмотря на неодобрение военных, Обама вывел войска из Ирака и Афганистана. В результате на Ближнем Востоке непропорционально усилился главный враг США – Иран, появился новый опасный игрок в лице ИГИЛ (запрещенная в РФ организация), а после того как иракские власти оказались не в состоянии защищать себя, демократизированный и брошенный Ирак оказался на грани коллапса.

Отступление США в регионе рассматривается традиционными союзниками Америки как демонстрация неприемлемой слабости, причины которой так и остаются им непонятными. Как следствие, опасаясь роста могущества Ирана, шейхи, саудиты, Египет, Турция, Пакистан начали переделывать сферы влияния и продумывать для себя новые варианты союзов. Результатом американского отступления стало то, что Ближний Восток уже находится в состоянии хаоса и приближается к опасной черте большой войны.

Путин, в отличие от Обамы, -  и стратег, и идеолог. Он готов действовать быстро и решительно, не боится использовать силу, когда необходимо закрепиться на достигнутых рубежах или занять новые. И при этом Путин жестко формулирует принципиальные позиции, как это было, например, в программной Мюнхенской речи. В отличие от Обамы, он не говорит о том, что кто-то из игроков пересек недопустимую «красную черту» (так было в отношении Сирии), а потом оставляет свои слова без последствий и резко меняет курс. Сейчас, несмотря на санкции и проблемы в экономике, Россия пытается не только жестко отстаивать свои интересы по всем направлениям – от Украины до Сирии и Ирака, но и активно говорит о новой системе международной безопасности.

При этом президент России хорошо понимает, что с Обамой сейчас можно договариваться лишь о координации тактики, а не о какой-либо «большой игре». В январе 2017 года в Соединенных Штатах будет приведен к присяге новый президент. В это время в Кремле, скорее всего, даже еще не приступят к политическому планированию президентской кампании Путина. С точки зрения России, с «хромой уткой» можно договариваться лишь о деталях. Кроме того, роль Америки в процессах, в которых заинтересована Россия, как никогда, минимальна. США де-факто исключены из мирного урегулирования на Украине, нет у Вашингтона и понимания того, как действовать в Сирии. Американцы не готовы возвращать сухопутные войска в Ирак и тем более направлять их в Сирию.

Каковы цели России на Ближнем Востоке? После краха колониальной системы Ближний Восток привык существовать в режиме доминирующего внешнего арбитра (или арбитров) безопасности, который бы гарантировал все стороны от взаимного нападения друг на друга. После войны Судного дня 1973 года СССР стремительно терял свое влияние в регионе, и роль единоличного арбитра начали играть США, проводя политику по блокированию амбиций Ирана. Роль России де-факто свелась к церемониальной, за исключением небольшого присутствия в Сирии. Сейчас Россия ведет игру, чтобы вернуться на Ближний Восток в новом качестве. Москва не только хочет сохранить государственного своего единственного союзника в регионе. Оказывая давление на Европейский союз на украинском фланге и на Соединенные Штаты на Ближнем Востоке, Россия стремится занять освободившееся пространство для нового внешнего арбитра, который вместе с Ираном примет участие в формировании баланса сил в регионе. И, в отличие от Европы, потенциальные союзники России на Ближнем Востоке могущественнее и пассионарнее. Во всяком случае – такова ставка, и она выходит за временные пределы полномочий президента Обамы.

фото: Алексей Никольский / ТАСС

Другие материалы раздела
Популярные материалы