ENG

Сирийский конфликт: каждый сам за себя

Интересы США, Израиля и Турции в Сирии

США – лебедь, рак и щука

Стратегия Соединенных Штатов, на первый взгляд, выглядит хаотичной и противоречивой. Это дает многим аналитикам основание утверждать, что у США вовсе нет никакой стратегии в отношении Сирии. В действительности, имеет место несколько разных стратегий игроков американского политического истеблишмента, действующих в сирийском кризисе одновременно.

Соединенные Штаты переживают период политической встряски, связанной с вступлением в активную фазу президентской избирательной кампании, и интересы игроков поляризованы по внутриполитическим избирательным осям — отсюда и конфликт интересов в проводимой ими стратегии в отношении Сирии.

Президент Обама и его администрация — все еще главный игрок на американской политической сцене. Однако он находится в глухой обороне — все без исключения кандидаты, как республиканцы, так и демократы — планируют строить кампанию на критике его решений, в первую очередь на Ближнем Востоке. Президенту очень нужен позитивный «финальный аккорд», по которому будут оценивать его восьмилетнее пребывание в Белом Доме. Ставка на объединенную сирийскую оппозицию полностью провалилась. В оставшиеся месяцы единственная возможность для американцев показать видимые успехи — повторить сценарий «химического разоружения» Сирии, якобы вернуть Асада в орбиту международных договоренностей (теперь уже по внутрисирийскому диалогу) — и присвоить себе эту победу. Администрация понимает, что единственный способ для этого — как и было в «химическом разоружении» — следовать за дипломатией Москвы, доказавшей свою успешность. В этом причина крена в оценке фигуры Асада в текстах Обамы от «диктатора, который должен немедленно уйти» до легитимного участника внутрисирийского диалога. В этом же — причина необычного для нынешнего Белого Дома и госдепартамента следования инициативам Кремля в сирийском вопросе.

Военно-политическое руководство Пентагона и генералитет ЦЕНТКОМа придерживаются прямо противоположного подхода. Провал военной ставки на силы т.н. «умеренной» оппозиции стал внутриполитическим фактом в США после разгромного отчета командующего ЦЕНТКОМом генерала Ллойда Остина в Сенате США 17 сентября 2015 года. Тогда под давлением неопровержимых фактов генерал Остин был вынужден признать, что итогом многолетней программы подготовки военных для «умеренной» оппозиции стали «четыре или пять человек», которые все еще не перешли на сторону халифата. Американская  пресса немедленно подсчитала, что подготовка каждого такого оппозиционера стоила налогоплательщику в несколько раз дороже, чем стоимость современного истребителя. После таких показательных провалов американский генералитет и политический блок Пентагона выступают за эскалацию военной ситуации в Сирии при более активном американском военном вмешательстве. Министр обороны Эштон Картер является главным «ястребом» в сирийском вопросе среди чиновников администрации.

Конгресс и Сенат занимают позицию, отличную от первых двух. Полностью контролируемые республиканцами, они выполняют роль тарана в избирательной кампании своей партии, блокируя любые попытки администрации демократов добиться видимых успехов на сирийском направлении, но не настолько, чтобы создать проблемы будущему президенту, которым, как они надеются, станет республиканец. Поэтому их риторика и действия в отношении Асада остаются максимально агрессивными, на уровне 2014 года, — но и действия генералитета парламентарии блокируют. Стратегия республиканцев — заявлять о том, что вывод американских военных из региона был ошибкой, и что проблему ИГИЛ (запрещенная в РФ организация) нужно решать не в Сирии, а в Ираке, вернув туда наземную группировку и вернув себе политический контроль над правительством Багдада, который сегодня все больше делает военную ставку на Москву.

Тем, что эти три разные стратегии реализуются их инициаторами одновременно, и объясняется, в частности, шизофреничность недавних действий США в отношении российской активности в Сирии. Белый Дом заявляет о принятии предложения России по внутрисирийскому диалогу с участием Асада. Одновременно Пентагон отказывает российским военным в обмене разведданными и даже в координации возможностей по спасению военнослужащих, попавших под угрозу пленения. И практически в те же дни Сенат и Конгресс принимают военный бюджет, противоречащий и первой, и второй стратегии, и поэтому, в частности, отклоненный президентом Бараком Обамой.

 

Израиль - война на чужой земле чужими руками

 Израиль – единственный из игроков, чья стратегия в сирийском кризисе определяется не геополитическими интересами, а интересами собственной оборонной безопасности. Армия обороны Израиля — наиболее мощная и боеспособная вооруженная сила Ближнего Востока и, по общим оценкам военных специалистов, единственная, кто способен нанести ИГИЛ военное поражение на земле. Но парадокс ситуации в том, что первое же боевое столкновение ЦАХАЛ и халифата обернется катастрофой для Израиля. Характер войны немедленно изменится: все ее нынешние участники — сунниты, шииты, алавиты, «Хизбалла», халифат — немедленно выступят против привычного врага в глазах всех мусульманских группировок.

Биньямин Нетаньяху, как опытный политик, это хорошо понимает. Его основная цель — не допустить ситуации, когда израильская армия и отряды халифата окажутся лицом к лицу. Выгоды этой ситуации для себя, напротив, отлично понимает ИГИЛ, попытавшись в сентябре прорваться к израильской границе на Голанских высотах.

Сегодня израильскую границу прикрывают от халифата отряды сирийской армии и «Хезболлы» — разумеется, не для Тель-Авива, а защищая свои территории на сирийской части Голан. Парадокс в том, что безопасность еврейского государства напрямую зависти от страны, с которой Израиль до сих пор находится в состоянии войны, и от исламистской группировки, двадцать лет обстреливавшей север Израиля ракетами.

Последнее обстоятельство политически сковывает Нетаньяху в его помощи Дамаску. Военная операция России идеально вписалась в израильскую стратегию — отсюда беспрецедентно высокий уровень военного сотрудничества между Москвой и Тель-Авивом по сирийскому направлению. Координационный центр взаимодействия ВВС двух стран в небе Сирии официально появился за две недели до того, как было объявлено о российской операции. Это позволяет говорить, что Москва воспользовалась заинтересованностью Тель-Авива и не просто уведомила, а скоординировала с ним свои действия.

Дело в том, что Израиль обладает тем единственным, чего нет ни у России, ни у США, ни у сирийской армии — создававшейся четыре десятилетия системой военно-технической разведки в регионе. Сегодня израильские «Амосы» — единственные военные спутники на стационарной орбите над регионом, американские и русские лишь пролетают через определенное окно времени.

Тель-Авив не может делиться разведданными с Сирией — страной, с которой находится формально в состоянии войны. А с Россией может. Именно так военные эксперты в мире оценивают смысл создания координационного центра ВВС.

 

Турция – курдская государственность подальше от своих границ

Стратегия Турции в отношении сирийского кризиса по общему контуру похожа на стратегию Ирана — обе страны рассматривают Сирию не как государство, а как территорию, на которой разыгрывают свою внешнеполитическую игру. Но, если для Тегерана режим Асада — союзник, то для Анкары непримиримый враг.

Главная причина этого — курды, вторая после «Хезболлы» союзническая сила для Асада и главная угроза турецкой государственности в течении почти уже столетия.

Сегодня каждый пятый турецкий избиратель — курд, но проблему создает не курдское влияние внутри турецкой политики, а тот факт, что курды — самый многочисленный народ в мире, не получивший своей государственности. Сегодня 80 миллионов курдов компактно живут в Турции, Сирии, Ираке, Ливане. И уже очевидно, что самая широкая автономия внутри турецкого общества их не удовлетворит — им нужна именно государственность.

При этом турецкие курды в подавляющем большинстве — важная часть общества, экономически активная и лояльная турецкому государству.

На рубеже 2011—2012 годов тогда еще премьер Реджеп Эрдоган нашел решение этой казалось бы неразрешимой проблемы. Долгие и трудные переговоры с лидером рабочей партии Курдистана Абдуллой Оджаланом окончились успехом — вооруженные курдские отряды не просто объявили окончание войны с турецким государством, но и в мае 2013 года с оружием в руках вышли из Турции в Сирию.

Одновременно Анкара предприняла огромные экономические усилия для формирования на базе иракского Курдистана «анклава успеха». Многомиллиардные долларовые инвестиции Турции превратили иракский Курдистан в остров безопасности, социального и экономического благополучия на фоне разрушенного Ирака, где даже в Багдаде до сих пор не работает водопровод.

Усилия Турции по подталкиванию иракских курдов к государственной независимости неожиданно облегчили власти Багдада, без всякого повода присвоившие себе долю от нефтяных доходов страны, полагающуюся по закону иракскому Курдистану.

Теперь настала вторая стадия плана Эрдогана. Турецкие вооруженные силы создают под различными предлогами условия для бомбардировок курдских баз в Сирии, а возможно — и наземной операции. Цель этой стратегии прозрачна: поставить курдские отряды перед выбором. Возвращение в Турцию сопряжено с тяжелыми боями, остаться в Сирии — попасть под турецкие бомбы и, возможно, танковые клинья, — а совсем рядом мирный, благополучный иракский Курдистан.

Разумеется, Анкара не заинтересована в том, чтобы ИГИЛ захватил курдские земли в Сирии — но эта угроза курдами уже снята. Поэтому стратегия Турции — «убедить» курдов оставить в сирийских курдских анклавах минимально необходимые силы для предотвращения возможной контратаки отрядов халифата, а основные силы вывести от турецких бомб в Ирак, образовав там мощный военный кулак, который бы гарантировал будущую курдскую государственность — вдали от турецких границ.

 

Выводы

Ключевые игроки сирийского кризиса уже предъявили свои стратегии как совокупность практических политических действий. Это разные стратегии, но они уже позволили сформировать локальные альянсы.

Россия и Сирия, Россия и Израиль, Сирия и Иран успешно выстраивают двустороннее военное взаимодействие.

США и Россия начинают приходить к взаимопониманию по контурам будущего внутрисирийского политического диалога.

Россия пытается расширить свое влияние в сирийском конфликте, взяв в свою орбиту Багдад. Размещение штаба российской операции именно в иракской столице — важный знак всему региону.

США пытаются выстроить скоординированную политику вместе с двумя давними союзниками в регионе — Израилем и Турцией. Пока что это получается плохо. Двусторонние отношения между Израилем и США находятся на самом низком уровне за четверть века из-за позиции Обамы по иранской ядерной сделке, а Анкара недовольна тем, что американцы видят в центральном правительстве в Ираке своего единственного собеседника, игнорируя иракский Курдистан.

В нынешней большой стратегической игре на Ближнем Востоке в ближайшие месяцы выиграет тот, кто сумеет сформировать вокруг себя группу союзников, примирив и притерев стратегии каждого значимого участника игры.

фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Другие материалы раздела
Популярные материалы