ENG

Стратегический горизонт

Россия и Китай все чаще действуют скоординированно

17 ноября Владимир Путин встретился с заместителем председателя Центрального военного совета КНР Сюй Циляном. В этот же день в крупнейших общественно-политических изданиях Юго-Восточной Азии была опубликована статья российского президента «АТЭС: к открытому, равноправному сотрудничеству в интересах развития», где, в частности, российский лидер впервые объявил о том, что в следующем году в Сочи состоится саммит с другой организацией региона – «Россия-АСЕАН».

Разумеется, это сообщение, равно как и адресат текста, в котором оно появилось – страны АТЭС, – сразу же соотнесли с отсутствием Владимира Путина на саммите этой организации в Маниле. В политической прессе даже появились изощренные версии, почему в качестве представителя России на Филиппины поехал Дмитрий Медведев – одна конспирологичней другой. На самом деле, в факте публикации ничего сверхъестественного нет. Такие материалы готовятся заранее и сопровождают все более-менее значимые визиты.

Однако вопрос не в форме, а в содержании. Стратегия России в отношении АТЭС и АСЭАН может быть рассмотрена в первую очередь в контексте дипломатического сближения Китая и России – и тогда логика поведения обеих стран, не всегда понятная по отдельности, становится понятной и прозрачной.

Разница в структуре и роли двух организаций региона Тихого океана требует специального разбора. Важно, что АСЕАН - компактная структура девяти быстрорастущих экономик Юго-Восточной Азии. В ее состав входят Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд и Филиппины, Бруней, Вьетнам, Лаос, Мьянма и Камбоджа. В то время как АТЭС – широкая и по географии, и по составу структура, которая включает в себя не только региональные государства, но и тяжеловесов мировой геополитики – таких, например, как США, Россия, Китай, Япония.

Отсюда совершенно разные функции организаций в мировой политической игре.

АТЭС – это площадка для установления правил игры стран-мировых лидеров в Тихоокеанском и Азиатском регионе. Согласовывать интересы всех ее участников по реальным, не декларативным вопросам попросту невозможно – иначе не было бы никакой мировой политической динамики – но можно договариваться, чего точно нельзя делать никому, чтобы не разрушить саму систему международного сотрудничества в регионе.

АСЕАН – наоборот, это площадка для сборки политических возможностей. Сильная не сама по себе, а форматами расширения, главным из которых выступает «АСЕАН +3» - страны АСЕАН плюс Япония, Южная Корея и Китай, но в еще большей степени – «АСЕАН +1», как часто называют комплекс торгово-экономических договоров организации с Китаем.

Проще говоря, чем больше стран введено в орбиту того или иного соглашения в АТЭС, тем соглашение ценнее. Наоборот, чем меньше стран включено в соглашение с АСЕАН – тем этот договор эффективней, обладает большей практической ценностью и экономической эффективностью.

Позиции Китая по отношению к АСЕАН исключительно сильны и несравнимы с позициями ни одного из крупных мировых игроков.

Так, например, США вовсе не имеют договора с АСЕАН, равно как и ЕС, а система договоров «АСЕАН-Япония» не идет ни в какое сравнение с уровнем и глубиной отношений организации с Китаем – что, собственно, и позволяет экспертам говорить об особом формате «АСЕАН +1».

Можно обоснованно утверждать, что саммит в Сочи в следующем году позволит России использовать китайское влияние в организации и, если не подписать собственное полномасштабное экономическое соглашение «АСЕАН-Россия», то сделать к этому заметные шаги.

С другой стороны, сегодня Китаю как никогда важна позиция лидера для стран региона, бросающего экономический вызов США. В прошлом году страна стала первой экономикой мира по оценкам МВФ, и этот успех важно политически закрепить – особенно в глазах ближайших соседей.

Приезд Владимира Путина, недавно ставшего третий год подряд самым влиятельным человеком в мире (в рейтинге Forbes) на саммит АТЭС, разумеется, несколько затенил бы китайский бенефис в Маниле. Самому Путину бенефис куда важнее в Сочи – на своей территории.

Возможно, этот случай демонстрирует, насколько глубоко не только на стратегическом, но и на тактическом уровне сегодня скоординированы усилия России и Китая на международной арене. Отношения США с Европой и Японией тоже в высокой степени согласованы, но строятся на модели политического доминирования Америки, унаследованной у Ялтинской системы миропорядка. Это не прямая подчиненность – но это очевидная управляемость.

Иногда координация между Россией и Китаем фактически носит характер прямого союза. Примером такого формата может служить частая общая позиция Китая и России в ООН. Союз России с Китаем в Совете Безопасности уже давно стал барьером для американских амбиций в ООН, препятствующим Вашингтону заручаться выгодной для себя международной легитимностью по актуальным вопросам, в первую очередь в сфере мировой безопасности.

Так, Пекин и Москва выдвинули четыре совместных вето на резолюции, направленные на принуждение ухода Башара Асада от власти в Сирии. Когда же Китай нуждается в помощи процедурного характера в Совете Безопасности ООН, чтобы заблокировать обсуждение нарушений прав человека в союзной ему Северной Корее, он всегда находит поддержку России.

Во время администрации Буша Китай и Россия объединили усилия, чтобы блокировать американские инициативы по осуждению нарушения прав человека в Бирме в 2007 году и Зимбабве в 2008 году, - странах, где у Китая ключевые экономические интересы. Страны в течение многих лет работали вместе, чтобы ограничить сферу санкций ООН против Ирана, важнейшего партнера России в регионе Ближнего Востока. В декабре 2014 года Китай и Россия не появляются на параллельном заседании членов Совета Безопасности, организованном Самантой Пауэр, послом США в Организации Объединенных Наций, по теме «тяжелой ситуации» в Дарфуре, где у Китая собственные серьезные инвестиции в углеводородную энергетику. Почти одновременно они также бойкотировали организованное Литвой обсуждение прав человека и свободы прессы на Украине, нацеленное против республик Донбасса.

Согласованность эта отнюдь не носит механический характер. Иногда в тех областях, где Россия и Китай объединяли свои ресурсы в ООН, они делали это по разным причинам. Когда Европа продавливала в Совете Безопасности резолюцию, разрешающую применение силы в Средиземном море, Пекин и Москва объединились, чтобы остановить дипломатическое давление. Мотивы разные: Москва обеспокоена тем, что резолюция предусматривала слишком радикальный мандат на применение силы, в то время как Пекин опасается, что документ может ограничить китайскую торговлю путем предоставления береговой гвардии ЕС права подниматься на борт и захватывать суда в открытом море при любом подозрении.

Механику последних совместных усилий Китая и России в Совете Безопасности показательно охарактеризовал Филипп Ле Корр, руководитель направления внешней политики Китая в Институте Брукингса: «Китайско-российские отношения вовсе не примитивная дружба против Запада. Это принципиально новый уровень (координации двух держав на площадке ООН)».

Все перечисленное не означает, что между Россией и Китаем нет нерешенных вопросов и даже скрытых конфликтов. Но уже можно с уверенностью говорить, что выработаны эффективные механизмы их разрешения – зачастую скрытые, непубличные, но в любом случае такие, чтобы не нанести ущерб репутации отношений, которые становятся «отношениями партнеров со стратегическим горизонтом».

фото: пресс-служба Президента Российской Федерации

Другие материалы раздела
Популярные материалы