ENG

Турецкий транзит: курдская стратегия Эрдогана после выборов

Переформатирование государственности Турции

В минувшее воскресенье в Турции прошли общенациональные выборы. На 550 депутатских мандатов турецкого парламента претендовали представители 16 партий.

Несмотря на то, что выборы были внеочередные, и в прошлый раз Турция голосовала всего лишь менее полугода назад, 7 июня, явка была необычно высокой, составив около 87%. По результатам подсчета всех 100% бюллетеней, Партия справедливости и развития президента Эрдогана получает 49,4% голосов и 316 мест в парламенте, что обеспечивает ей абсолютное большинство. В парламент также проходят центристская светская Народно-республиканская партия (25,4% голосов), националистическая Партия национального движения (11,9%) и прокурдская Партия демократии народов (10,7%).

Большинство журналистов и обозревателей телеканалов концентрируют внимание на том факте, что итогом этих выборов стало получение партией Эрдогана большинства в парламенте и, таким образом, формирование однопартийного правительства во главе с номинальным лидером ПСР нынешним исполняющим обязанности премьер-министра Ахметом Давутоглу.

Однако приз, за который боролся и который получил в итоге этих выборов Эрдоган, куда весомее парламентского большинства и однопартийного правительства. Речь идет о серьезном переформатировании турецкой политической системы, основы которой заложены еще Кемалем Ататюрком, изменении сразу по всем векторам — изменение формы организации власти, изменение конституционных основ национального строительства и, в конечном итоге, легитимный возврат всей полноты власти лично Эрдогану. При успешном завершении этих реформ можно будет даже говорить о переформатировании государственности Турции.

То, что Эрдоган — наиболее сильный политик Турции, и дистанция между ним и главными его оппонентами — огромная, не вызывает сомнений ни у кого в мире. Однако, за пределами страны мало кто обращает внимание, что это лидерство базируется исключительно на политическом авторитете. Полномочия президента Турецкой республики несопоставимы с полномочиями премьер-министра и лидера правящей партии, и только личностная слабость профессора Ахмета Давутоглу, его зависимость в каждом решении от воли Эрдогана формирует сложившуюся систему правления. Эта конструкция неустойчива, она создает постоянный соблазн молодым лидерам мягких исламистов ПСР побороться за премьерское кресло, а в перспективе — и устранить Эрдогана от власти, для чего сегодня не нужно ни государственного, ни даже внутрипартийного переворота — закон и действующая конституция на их стороне.

Когда говорят о факторе времени в ближневосточной политике, чаще всего вспоминают короля Саудовской Аравии Абдаллу Аль Сауда. Его проект исламских переворотов в светских арабских государствах, получивших название «арабской весны», выглядит блестящим завершающим аккордом семидесятилетней политической карьеры.

Однако для Эрдогана фактор времени еще более суров, чем для девяностолетнего саудовского короля.

Его третий и последний по действующей Конституции страны срок на посту премьера Турции истек летом 2014-го. Единственной возможностью сохранить национальное лидерство — было избрание тем же летом президентом Турции. Для Эрдогана это была скорее техническая задача, никаких сложностей на тех выборах у него не было.

А вот сделать так, чтобы реальная власть в стране переместилась от премьер-министра к президенту — для этого нужно глубокое изменение Конституции. Но для этого Эрдогану необходимо сформировать вокруг своей фигуры новый национальный консенсус — одних мягких исламистов из Партии свободы и развития недостаточно. Для безупречного конституционного референдума нужны и светские группы населения, и кемалисты, и курды…. Все — одной какой-то группы будет недостаточно. И это в условиях, когда еще два года назад турки стреляли друг в друга в стамбульском парке Гези и на площади Таксим.

Эрдоган осознает, что должен предложить туркам то, что нужно всем — вне зависимости от религиозности, политических взглядов и даже национальности. Для Турции такой приз только один — это решение курдской проблемы.

15 миллионов человек, каждый пятый избиратель Турции — и при этом часть самого большого в мире народа, не имеющего собственной государственности, и рассеченного между Турцией, Сирией, Ираном, Ираком, — и воюющего за это уже почти век. 40 тысяч погибших в Турции с обеих сторон в терактах и военных операциях — все это курдская проблема Турции.

За последние 25 лет лидеры Турции сделали не менее семи попыток подойти к политическому решению курдской проблемы. Ни одна из них не привела к результату.

С 1984 года курды ведут свою войну под флагами Курдской рабочей партии, которую США и ЕС официально считают террористической организацией. Ее лидер, Абдулла Оджалан, 15 лет сидит в одиночке специальной тюрьмы на острове Имралы в Мраморном море, отбывая пожизненный срок за терроризм и государственные преступления. Оджалан — опытный политический лидер, фанатично преданный интересам своего народа. Его не могли сломить за полтора десятилетия заключения. Его невозможно запугать или обмануть, но с ним можно договариваться. Эрдоган рискнул — и, как мы видим, выиграл.

Летом 2012 года Хакан Фидан, глава турецкой разведки и человек ближнего круга Эрдогана, начал с Оджаланом переговоры, которые длились восемь месяцев. 21 марта 2013 года, в день, когда курды отмечают свой новый год, Оджалан обратился к народу с обращением, зачитанном на миллионном митинге в городе Дияр Бакыр на юго-востоке страны, населенном преимущественно курдами. В нем Оджалан призвал возглавляемую им Рабочую партию Курдистана прекратить противостояние турецким властям, вывести боевые отряды с территории страны и начать мирные переговоры по урегулированию многолетнего конфликта. 8 мая 2013 первые отряды боевиков числом в несколько тысяч бойцов объявили, что они официально начали выход на горные базы через границу — пешком, со снаряжением, и, неофициально, с оружием и легкой бронетехникой. Вывод вооруженных отрядов РКП был завершен  к началу прошлого года.

Но эта договоренность не позволяла рассчитывать на поддержку ни националистов-кемалистов, ни либералов из Народно-республиканской партии. Что, собственно говоря, и произошло на выборах 7 июня. Партия Эрдогана победила, но все оценки показывали — референдум по конституции не пройдет, а второй попытки у Эрдогана не будет.

Эрдогану нужно было реализовать политический проект, при котором он решал бы две снова неразрешимые на первый взгляд задачи: сохранял бы контроль за умиротворением боевиков за пределами Турции, где влияние Оджалана на них ослабеет, и предложил бы курдам национальную государственность без расчленения Турции, что успокоило бы опасения националистов-кемалистов.

Эрдоган нашел решение, и это решение — Курдское региональное правительство (КРП) на севере Ирака. Это была длинная ставка, и началась она в том же 2012 году. В то время, когда даже сейчас в Багдаде не восстановлено полностью электричество и водоснабжение, курдские территории Ирака, находящиеся под управлением КРП, показывают невиданный пример стабильности и процветания — на турецких инвестициях.

Турция покрывает большую часть импорта экономики КРГ — почти $9 млрд в прошлом году, это 75% всего экспорта Турции в Ирак. Огромная сумма для небольшого регионального правительства. Курдский анклав стремительно богатеет и преображается — юридически оставаясь частью нестабильного, опасного и лежащего в руинах Ирака. Тем более, что правительство в Багдаде ведет себя опрометчиво — по иракским законам курды имеют право на 17% нефтяных доходов страны, но у центрального правительства всегда находилась причина не платить. В результате уже сформировалась парадоксальная ситуация — юридически оформленная задолженность центрального правительства перед одним из региональных, и достаточно большая.

В этой ситуации ожидаемый следующий шаг — объявление национального курдского государства с ядром в иракском Курдистане.

Важнейшее подтверждение сказанному — прохождение курдской Партии демократии народов в турецкий парламент на прошедших выборах с минимальным результатом — 10,7% при проходном барьере в 10%.

Манипулятивность избирательной системы Турции не секрет ни для кого, и 0,7% голосов, «оставленные» курдам и обеспечившие вхождение партии в парламент — безусловный политический сигнал их молодому лидеру Селахаттину Демирташу, приглашение войти в политическую элиту эрдогановской Турции.

Более того, если бы целью досрочных выборов было именно формирование однопартийного правительства, то непрохождение курдов в парламент, в силу закона об «электоральном призе», отдало бы эти голоса напрямую Партии справедливости и развития. Сознательно, даже показно отказавшись от этого шага, логичного в турецкой политической культуре еще полгода назад, Эрдоган показал, какой путь он рисует для курдов: независимое курдское государство на территории современного Ирака — для ветеранов борьбы РПК; место в турецком истеблишменте — для молодой курдской элиты.

Таким образом, политическая цель Эрдогана — создание условий для референдума по смене турецкой конституции в свою пользу — достигнута. Логично ожидать, что теперь и стратегия турецкого руководства претерпит существенные изменения, многие из которых крайне важны для планирования политики России в регионе.

Прежде всего, будет усиливаться давление на сирийских курдов. В действительности это не нарушение договоренностей 2013 года, а облегчение задачи для людей Оджалана — выдавить турецкими бомбами курдские отряды из Сирии в безопасный для них Ирак, где они станут ядром вооруженных сил иракского Курдистана. Цинично, но это ближневосточная политика. В контексте военной операции России в Сирии это означает усиление рисков неконтролируемого контакта с ВВС и даже наземными войсками Турции.

Второй фактор — европейская политика. Эрдоган уже получил от сторонников исламского вектора развития все, что мог. Теперь ему нужно снять страхи тех, кто ставит на европейскую Турцию. И здесь России следует ожидать несколько знаковых жестов от Турции в пользу НАТО и ЕС. Наиболее безопасное для Анкары направление — предъявить поддержку Европе по украинской тематике и в вопросе газового транзита. Разумеется, собственные интересы Турция не уступит, но жесты, высказывания и демарши возможны и даже вероятны.

Но самое важное — ожидаемая новая позиция Турции в исламском мире. Легитимация власти Эрдогана укрепляет Турцию и делает ее естественным оппонентом Саудовской Аравии в претензиях на лидерство в исламском мире. И здесь, наоборот, Россия становится для Турции естественным союзником. Этот фактор может перевесить все остальные, и придать будущему сближению Москвы и Анкары стратегический горизонт.

Существует для Эрдогана и другой сценарий поведения, консервативный. Первый всенародно избранный Президент Турции может сыграть неожиданно, сломав собственную многолетнюю стратегию на изменение Конституции и отказаться от выдвижения своей кандидатуры на второй срок в 2019 году, вернуться на выборах в парламент,  чтобы стать премьером в четвертый раз.

Крайне важно, что нынешняя досрочная кампания меняет местами последовательность президентских и парламентских выборов — теперь для такого маневра Эрдогану не нужно досрочно слагать с себя полномочия, что всегда создает уязвимость и несет репутационные риски.

Эрдогану будет достаточно торжественно выдвинуть на пост президента в 2019 году какую-то популярную в тот момент фигуру — заодно устранив с политической сцены самого влиятельного конкурента — и буквально через несколько недель, на волне всеобщего одобрения этого жеста, выйти на парламентские выборы и получить всю нынешнюю полноту власти премьера.

Это консервативный вариант — в том смысле, что требует от Эрдогана меньше политических действий — но его риски больше, чем у варианта со сменой Конституции.

Прежде всего, как минимум на четыре года положение Эрдогана внутри партии будет строиться только на моральном авторитете. Он практически не защищен от аппаратного переворота.

Кроме того, Эрдоган будет резко ограничен в проведении собственного политического курса — ему уже и сегодня постоянно указывают на авторитарный захват полномочий кабинета министров.

И, наконец, фактор времени. Сегодня ближневосточная инициатива находится в его руках — в первую очередь, в силу провальной политики США и Европы в регионе. У него ключи от коридора беженцев в ЕС. Он контролирует ситуацию с независимостью иракского Курдистана. Традиционный оппонент тюрков — арабские режимы монархий Персидского залива — ограничены в ресурсах из-за нефтяной войны, которую ведут на два фронта против США и России. Другой традиционный оппонент — персы — все еще находятся под режимом санкций. Никто не может сказать, будут ли через четыре года у Эрдогана на руках такие удачные инструменты захвата лидерства в исламском мире и в регионе Ближнего Востока.

У нынешнего президента Турции есть два варианта: ждать и действовать. И его биография подсказывает, что, скорее всего, он выберет вариант активного действия — здесь и сейчас.

фото: AP/ТАСС

Другие материалы раздела
Популярные материалы