ENG

Узкий коридор

Что произошло 26 марта

Митинг Навального 26 марта носит характер «узлового». В контексте определения будущей стратегии он может стать триггером как для власти, так и для оппозиции.

Прошедшие по стране акции продемонстрировали несколько важных выводов.

Во-первых, протестовать вышла не столичная тусовка и не upper middle class, а крупные города по всей стране. Здесь можно назвать множество причин, которые все будут релевантными. И насильственный урбанизм, и отсутствие политического представительства, и склероз партийной системы, и экономический застой, и коммуникативная среда, до уровня которой так и не поднялось качество власти, и отторжение длительной патриотической накачки, которая не привела к появлению новых политических проектов, способных ее переварить, и т.д.

Во-вторых, протест существенно помолодел. Имеет место тревожный перекос и в гендерном составе. Основными участниками акций стали молодые мужчины до 40 лет. Более того, несмотря на попытки описать происшедшее как «крестовый поход детей», основной костяк протестующих пришелся на поколение 30-летних. Как правило, люди такого возраста и пола оказываются главной движущей силой всех революционных трансформаций.

В-третьих, участники акций не испытывают страха перед силовыми возможностями власти и многочисленными ограничениями на гражданские, мирные выступления, которые рассматриваются ими как откровенно репрессивные и антидемократичные. Напротив, наличие таких ограничений выступает дополнительным раздражителем. Протестующие не скрывают свою готовность действовать «назло».

В-четвертых, тема коррупции остается слабым местом власти. Все попытки перехватить антикоррупционную повестку, в том числе с помощью ОНФ и прочих структур и проектов, оказались провальными. Выявленные факты коррупции среди региональных чиновников по определению не могут конкурировать за внимание аудитории с коррупцией в правящей элите.

В-пятых, главной причиной протестных действий являются нарастающее среди активной части общества недовольство статус-кво и пока еще плохо артикулированный запрос на перемены, который не может быть удовлетворен в рамках существующих правил игры. Коррупция играет роль лишь повода, за которым скрывается желание более глобальных, системных изменений. Власть продолжает упорно игнорировать этот факт, скрываясь за фасадом посткрымского большинства и сознательно уводя Систему в инерцию. Вместо поиска системных ответов на новые вызовы, обществу предлагаются референдумные кампании на основании мобилизации вокруг правящей элиты.

В ответ у Кремля не так много вариантов действий. На первый взгляд кажется, что у власти «развязаны руки», и она может действовать, выбирая в широком диапазоне реакций. Однако на самом деле логика дальнейшего поведения укладывается в очень узкий коридор возможностей. Речь идет даже не о том, что власти не следует как оказаться в состоянии анемии, так и «сорвать резьбу», а скорее о том, что нельзя допустить необратимых шагов в сторону реализации этих сценариев.

При этом при реагировании на Кремль будут оказывать давление два фактора – президентская кампания и опыт дезорганизации протеста 2011-2012 годов. И здесь есть две серьезные ловушки. Протест 2011-2012 годов был сложным явлением. С одной стороны, он сыграл для власти весьма позитивную роль, запустив отчасти организованный, отчасти стихийный процесс мобилизации сторонников. Без появления «пятой колонны» «Поклонная» и «консервативный поворот» выглядели бы карикатурно, как издевательство над здравым смыслом. Вместе с тем главную роль в ликвидации протеста сыграли правоохранители. Политические методы были минимальны и скорее следствием, чем причиной подавления протестов.

В этой связи сейчас можно рассматривать три варианта реагирования.

Первый вариант – жесткий. Протест можно попробовать «задушить» на старте на основе прецедента «Болотного дела», провести серию показательных уголовных процессов, дать срок Навальному и нескольким сотрудникам ФБК, а затем репрессивно пресекать все последующие акции. Проблема в том, что силовой вариант может негативно сказаться на президентской кампании. Сторонники потеряют врага. Оппоненты потеряют возможность объединения в нужном месте и с нужным и понятным лидером. Протест сойдет на нет, а вместе с ним может потеряться и драматургия президентской кампании. Общество на некоторое время успокоится в апатии, но причины протеста никуда не денутся. Ситуация взорвется рано или поздно.

Второй вариант – мягкий. Применение силового ресурса носит ограниченный характер. Власть пытается действовать политическими методами, разбивая протестующих на группы и пытаясь с каждой из них наладить коммуникацию и найти нужный сигнал. Можно вернуть молодежную политику, можно показательно отменить несколько непопулярных законов, можно еще больше забросать политическое поле лоялистскими или условно лоялистскими проектами. Однако в этом варианте у власти появляется риск выглядеть слишком мягкотелой. Кроме того, для сторонников такая реакция может оказаться дезориентирующей.

Третий вариант – отказ. Можно сделать вид, что ничего не произошло. Несмотря на охват по стране, участники акций были малочисленны, и за власть остается твердое, пусть и пассивное, большинство. Результатом такого выбора стратегии может оказаться катастрофа. Этот вариант продемонстрирует, что у власти нет понимания происшедшего и она затаилась до следующего кризиса, который возникнет очень скоро. Но уже в следующий раз у нее точно может «сорвать резьбу».

В идеале Кремлю нужно действовать так, чтобы репрессии не воспринимались как следствие испуга и растерянности, а политические решения были системными и включали политизацию новых сил.

Фото: Дмитрий Серебряков/ТАСС 

__________

Читайте также:

Другие материалы раздела
Популярные материалы