ENG

Возвращение Путина

Итоги саммита стран «большой двадцатки» в Анталье

Десятый саммит «Большой двадцатки» проходивший в турецкой Анталье стал важной площадкой для перепозиционирования образа Владимира Путина: теперь можно с уверенностью говорить, что российский президент воспринимается в мировом общественном мнении не как изгой (для формирования такого подхода после событий на Украине в 2014 году западные СМИ приложили немало усилий), а как один из лидеров мировой политики, имеющий сильную позицию и точку зрения с которой придется считаться.

Стартовые условия

Встречи лидеров стран «Большой двадцатки» по сути представляют формализованные протокольные мероприятия, главная задача которых –наглядная демонстрация того, что лидеры ведущих государств и организаций мира находятся в постоянном контакте, обсуждают и предлагают «стратегические» решения актуальных мировых проблем.

Как правило, на такого рода саммитах принято обращать внимание не на официальную повестку дня и размытые декларации о ценностях, а на различные побочные обстоятельства и сопутствующие двусторонние встречи.  

Предыдущий саммит, посвященный экономическим проблемам, состоявшийся ровно год назад австралийском Брисбене, проходил во время недолгого перемирия в ходе вооруженного противостояния в Донбассе и после истории со сбитым над зоной этого конфликта малазийским «Боингом». Поэтому все внимание мирового общественного мнения было приковано к попыткам обструкции Владимиру Путину, которую пытались преподнести как одну из важнейших задач для «всего цивилизованного мира». России упорно наклеивали ярлык агрессора, а лично Владимиру Путину – имидж изгоя и «парии», которого необходимо показательно строго отчитать и наказать. Выбранная тогда модель поведения российского лидера учитывала эти намерения, и Путин жестко ограничился минимально допустимым уровнем участия.

К саммиту в Анталье ситуация изменилась. За прошедший год, градус нападок на Путина вырос. Однако после Брисбена российский президент принял решение отказаться от стратегии мягкого отступления и постепенного смягчения позиции в пользу политики жесткого ответа. Именно так можно трактовать содержание и стиль нынешней российской внешней политики, череду заявлений президента России, апофеозом которой стало его программное выступление на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре.

В результате в Турции Путина встречали с иным настроем. Тем более, что информационная картина за два последних месяца была переформатирована российской авиационной кампанией в Сирии и последними терактами в Париже. Изменилось представление о приоритетных задачах, угрозах и роли России в их ликвидации. То, о чем предупреждали в Москве -  что в Европу пробираются исламские боевики, и что борьба с ИГИЛ (запрещенным в России) является неотложной задачей всего цивилизованного мира, - теперь невозможно стало замещать другими темами.    

Двусторонние встречи

По сути дела, повестка саммита свелась к тому, о чем Путин говорил полтора месяца назад в Нью-Йорке. Речь идет о начале сотрудничества Запада и России по борьбе с террористической угрозой, по разрешению кризиса в Сирии, последствия которого ощущаются, прежде всего, в Европе – сперва  наплывом беженцев, затем эхом парижских терактов. Все прочие проблемы уходят на второй план и общепринятым стало признание, что не решив проблему сирийского урегулирования и уничтожения ИГИЛ, в современной мировой политике двигаться вперед невозможно.

Роль двусторонних встреч резко возросла. Наиболее важной была встреча Путина и Барака Обамы. Американский президент вынужденно  снизил риторический накал и высказывался в примирительном тоне. По итогам встречи в Белом Доме зафиксировали: «лидеры отметили дипломатический прогресс, достигнутый в Вене в последние недели, в том числе в области взаимного согласия, который был отмечен в заявлении Группы поддержки Сирии 14 ноября. Президент Обама и президент Путин согласились, что необходима политическая трансформация, которую будут проводить и контролировать сами сирийцы и которой будут предшествовать переговоры при посредничестве ООН между сирийской оппозицией и режимом, а также прекращение огня».

Это означает, что предложение США о присоединении России к западной коалиции, ведущей действия в Сирии, на условиях Вашингтона или Брюсселя отодвигается и что речь должна идти о выработке плана совместных действий на основе взаимных договоренностей. Требование немедленного ухода Асада в отставку, на котором настаивал до последнего момента Запад, не снимается, но перестает быть условием совместной работы. Возможно, Обама учел, что два года назад Путин спас его от серьезного внешнеполитического поражения в вопросе ликвидации сирийского химического оружия. Теперь Обама аккуратно трансформирует свою прежнюю  позицию и по Сирии, и по Асаду, и по формату российского участия, но делает это, разумеется в первую очередь для спасения собственного лица. Иначе бы вся его ближневосточная стратегия зашла в тупик. Невозможно одновременно решать проблему отставки Асада, и борьбы с ИГИЛ*.

Другой важной встречей стали переговоры Путина с британским премьером. Дэвид Кэмерон, всегда выступавший как последовательный критик российской политики, на этот раз отметил, что состоялись «конструктивные, взвешенные дискуссии». В этой связи нельзя исключать, что российско-британские отношения получат по итогам саммита позитивный импульс.

Все остальные встречи – с Меркель, королем Аль-Саудом, Ренци, Эрдоганом - по политическому значению для актуальной повестки можно считать второстепенными.

В результате

России удалось добиться того, что об Украине и урегулировании в Донбассе на саммите упоминалось редко и не в числе первоочередных проблем. Упоминание этих тем по итогам встречи с Обамой можно считать техническим. Предложение Путина о погашении украинского долга в течении трех лет вряд ли стало импровизацией и было заготовлено «на десерт» - Путин любит такие неожиданные сенсации.

Кремль еще раз подтвердил, что считает неприемлемым публичный торг и обсуждение вопроса об условиях снятия действующих санкций и не ожидает, что западные страны предпримут заметные шаги, предполагающие в обозримом будущем международное признание перехода Крыма под российскую юрисдикцию.

Путин достиг самого важного – признания неизбежности полноценного участия России в важнейших мировых процессах. Теперь российский президент  воспринимается не только как  жесткий и уверенный лидер, понимающий чего он хочет в глобальной повестки, каким образом он будет этого добиться, но и как тот, кто уже достиг на этом поприще серьезных успехов.

фото: пресс-служба Президента Российской Федерации

*деятельность организации запрещена в России

Другие материалы раздела
Популярные материалы