ENG

Закрепление восточно-европейских трендов: евроскептики побеждают либералов

К итогам парламентских выборов в Польше

Прошедшие в воскресенье очередные парламентские выборы в Польше радикально изменили политический ландшафт страны.

Официальные результаты пока не опубликованы, но согласно данным exit poll, которые в Польше традиционно достоверны, за консервативную партию "Право и справедливость" Ярослава Качиньского проголосовали 39% избирателей. Правящая либеральная партия "Гражданская платформа" премьер-министра Эвы Копач (а фактически -  Дональда Туска, главы Европейского Совета, хотя его имени, по понятным причинам, не было в бюллетене) оглушительно проиграла, набрав в полтора раз меньше основного оппонента -  23,4% голосов.

В Сейм Польши также проходят движение рок-музыканта Павла Кукиза Kukiz'15 — 9%, новая либеральная партия Рышарда Петру "Современная Польша" — 7,1%, Польская крестьянская партия Януша Пехочиньского набирает 5,2%. Все остальные не преодолевают необходимый барьер.

Таким образом, впервые в современной политической истории не просто парламент и президент страны будут представлять одну политическую силу – но и правительство вполне может быть однопартийным: "Право и справедливость" получает по итогам выборов 242 мандата, а для утверждения нового правительства в Сейме необходим 231 голос.

Теперь любая коалиция для «Гражданской платформы» – ее пожелания, а не неизбежная необходимость.

Казус в том, что либеральное правительство европейской страны с лучшими макроэкономическими показателями в Евросоюзе (а по некоторым данным ОЭСР и лучшими в мире) проиграло националистической, и по признанию значительного числа самих поляков, экономически безграмотной оппозиции. В такой ситуации становится важным правильно задать вопрос: не что выбрали поляки, а что они отвергли?

Явно не экономическую политику «Гражданской платформы». Ежегодный рост ВВП в среднем на 3,2% за этот период. И, в отличие от западноевропейских стран, социальное неравенство и безработица не росли, а снижались – улучшение в своей жизни ощутили три четверти поляков. Политически важно, что эти три четверти населения почувствовали рост реальных доходов на душу населения с 2007 по 2014 на 28%. Казалось бы, безусловно стабильная, непоколебимая электоральная база.

Однако еще год назад, ряд экспертов в своих публикациях обращали внимание правительства на опасную деталь: в многочисленных социологических опросах большинство поляков для описания финансовых условий в их собственных семьях, на рабочих местах и социальных средах, используют термины "хорошо" или "очень хорошо". И в равной степени то же самое большинство, те же самые респонденты описывают экономическую ситуацию в Польше и "направление, в котором движется страна" как "плохо" или "очень плохо".

 Правительство либералов тогда отмахнулось от этих предупреждений – мол «кошелек подскажет, как голосовать». Однако, как показали выборы, ставка на эпическую меркантильность поляков в этот раз не сработала. «Гражданская платформа» была наказана за то, что решила, что идеология партии для избирателя не важна. Она упустила общеевропейский тренд возврата интереса к ценностям и идеям в политике, и именно за это ее наказал избиратель.

 «Гражданская платформа» пришла к власти в 2007 году как партия свободного рынка и сокращения государственного влияния в экономике. Поляки осторожно отнеслись к этим идеям, но Туск был убедителен и получил кредит доверия общества. Нельзя сказать, что польские либералы оказались провальными управленцами – но так же, как их российские единомышленники, они были настолько далеки от обывателя, что не поняли как сформулировать в своих предвыборных установках то, что ему нужно. И в результате потеряли власть.

Во время начала финансового кризиса, в конце 2008 года Туск вынужденно смягчает свой либеральный подход и как настоящий кризисный менеджер принимает необходимые меры, которые противоречат либеральной идеологии: повышение бюджетного дефицита в разгар кризиса (2009-2010) и повышение налогов сразу, как только рост возобновился (2011).

«Гражданская платформа» вела себя так, как вели себя все ответственные правительства в период кризиса, невзирая на идеологическую платформу - временно отодвинули в сторону свои теоретические установки и перевели экономику в режим «ручного управления». Но польские либералы были единственными, как отмечали тогда аналитики (в частности Л.Бальцерович), которые не удосужились подтвердить населению приверженность тем принципам, за которые избиратель голосовал, и объяснить ему причину принимаемых мер.

Позже (2011-2014 годы) правительство столь же безапелляционно, никому ничего не объясняя, провело в целом необходимую и рациональную пенсионную реформу - уменьшило размер нелепо дорогой накопительной пенсионной системы. При этом все дополнительные свободные ресурсы правительство направило на увеличение семейных пособий. С государственной точки зрения это было оправдано, учитывая очень низкую рождаемость в Польше. Правительство было намерено апеллировать к своему главному электоральному ресурсу, однако политическая опора либералов – городской электорат, для которого в отличие от крестьянской Польши не характерны большие семьи, – правительство не поддержал.

 В конце концов ядерный избиратель партии пришел к выводу, что «Гражданская платформа» выступавшая в 2007 году как либеральная, совершила резкий дрейф влево. К 2014 году власть либералов, как показывали социологические исследования, воспринималась как полезное, но несколько циничное, почти свободное от любых ценностей, и руководствующееся только целесообразностью.

Ярослав Качиньский играет на всех страхах – он и безусловный недруг России, как, впрочем и оппонент Евросоюза. И в этой связи представляет интерес его важнейшее политическое предложение полякам, принятое избирателями на этих выборах. Качиньский предложил полякам простую вещь, важность которой оказалась выше, чем проценты роста экономического благополучия – он предложил им вернуть Польше политику ее национальных интересов. Его отношение к Европе строится на желании вернуть полномочия по обустройству польской внутренней жизни из Брюсселя, куда их отвез с собой Туск, обратно в Варшаву.

Его изоляционизм (особенно в вопросе беженцев) – это желание дать полякам возможность самим решать, что для них хорошо и морально. И даже его отношение к России – это проявление страха попасть под влияние набирающего силу восточного соседа. Качиньский боится поменять брюссельский телефон, по которому полякам дают указания, как им жить – на московский.

Венгры, чехи, словаки, а теперь и поляки выбирают тех, кого в Брюсселе называют «евроскептиками» - комфортное определение для сторонников Евросоюза. Эти политики не скептично настроены к идее европейских интеграционных процессов – как, к слову, и Москва. Но евроинтеграцию они хотят реализовать, не передавая национальные интересы своих стран в концессию еврочиновникам, а опираясь на мандат своих народов, подкрепленный внятно артикулированными ценностями.

фото: Imago-Images/ИТАР-ТАСС

Другие материалы раздела
Популярные материалы