Контуры нового стратегического партнерства между Россией и странами Центральной Азии
Резюме
Сотрудничество России и стран Центральной Азии находится в рамках стабильной долгосрочной траектории, в значительной степени определяемой системой институтов, стратегическими векторами и динамикой развития отношений за последние три десятилетия.
Среди важнейших характеристик этой траектории — политическая институционализация, устойчивые политические и культурные связи, позитивные тренды в экономических отношениях, сохранение традиционных (сложившихся в советский и первый постсоветский периоды) коммуникаций, высокая адаптивность к изменениям и регулярное появление новых инструментов сотрудничества в логистике, финансах и продовольственной безопасности.
Радикально изменить контуры траектории развития и темп движения по ней не смогли ни геополитические риски, усилившиеся в начале третьего десятилетия XXI века, ни новые экономические реалии и технологии, ни политические и социальные процессы внутри стран-партнеров.
Определяющими продолжают оставаться долгосрочные факторы: достройка межгосударственных институций, общая история, значение роли действующих лидеров и личных связей между ними, наличие общих стратегических интересов в мировой экономике, разделении труда и демографических процессах.
Траектория постепенного развития является основой и важным ресурсом для дальнейшего расширения кооперации между странами-партнерами.
При этом следует учитывать, что двусторонние отношения между Россией и странами Центральной Азии между собой характеризуются различными объективными качественными характеристиками и не всегда синхронной динамикой.
Наиболее глубокими и имеющими высокий потенциал на сегодняшний день выглядят отношения России и Казахстана. Причина лидерства Казахстана в интеграционных процессах с РФ очевидна — протяженная граница, большие возможности для прямого сотрудничества на региональном уровне, высокий уровень подготовки кадров, значительный технологический уровень кооперации с Россией.
Уровень кооперации и связей вполне позволяет говорить о формировании особого пространства — «Большой евроазиатской шестерки».
Следующие десять лет (2026-2035 годы) будут определяющими для развития отношений и продемонстрируют, насколько страны «Большой евроазиатской шестерки» воспользуются открывающимися возможностями.
Движение по стабильной траектории в существующей среде может тормозиться внутренней инерцией и в ряде случаев выступать в качестве серьезного сдерживающего фактора в условиях быстро меняющейся ситуации.
Перед властями всех стран региона на ближайшие 10 лет уже появились сложнейшие задачи: не просто сохранить и преумножить имеющийся багаж кооперации, а минимизировать усиливающиеся социально-демографические риски, а также дать ответы на новые вызовы со стороны мировой политической и экономической конъюнктуры.
В настоящее время угрозы внешнего характера (ограничения со стороны Запада, вторичные санкции и др.) являются важнейшим фактором и угрозой для стабильного и прогнозируемого развития отношений России и стран региона. Власти всех стран региона вынуждены в постоянном диалоге поддерживать динамичное равновесие и находить обходные пути в случае усиления внешнего давления.
При этом, стремление части элит стран региона диверсифицировать свою международную кооперацию для минимизации угроз на случай повышения токсичности контактов с РФ может стать катализатором роста напряжения в отношениях с Москвой. Россия, учитывая условия среды, стремится нивелировать данную негативную тенденцию, однако риски громких скандалов и «разводов» в ближайшие десять лет будут сохраняться.
Борьба за доминирование в регионе может спровоцировать и обострение отношений России с другими крупными державами-партнерами, стремящимися расширить свое влияние: Китай, Индия, Турция, Иран. Риски ухудшения отношений с ключевыми партнерами (Китай, Индия) могут перевесить потенциальные бенефиты от расширения кооперации со странами ЦА и вынудить Москву минимизировать контакты.
Оппоненты России (США и европейские страны) с высокой вероятностью будут использовать страны Центральной Азии как дополнительный рычаг воздействия на Москву. Новое поле геополитического противостояния усложняет конфигурацию глобального конфликта «Россия-Запад» и со значительной степенью вероятности будет продуцировать новые конфликты.
Рекомендации
Интегральная рекомендация для ключевых акторов — формировать динамичные и подвижные институты взаимодействия, которые, с одной стороны, могли бы стабилизировать и нормализовать новые практики, а с другой — были готовы к новациям на случай очередных изменений политической конъюнктуры и условий среды.
Рассмотреть возможность для «мозаичного сотрудничества», при котором внешнеполитическая диверсификация будет рассматриваться партнерами не как угроза текущим проектам в рамках «Большой евроазиатской шестерки», а как способ хеджирования рисков на случай развития эскалационных сценариев и усугубления геополитической конъюнктуры.
Пересобирать повестку интеграции в сторону практической выгоды, смещая акцент от идеологических и символических конструкций к конкретным секторам: промышленная кооперация, энергетика, техплатформы, логистика, стандарты данных и цифровой трансграничный обмен. Это делает интеграционные форматы менее уязвимыми к внешнему давлению.
Политическим администраторам рассмотреть возможности для расширения практик взаимодействия в инновационных отраслях: нейросети, большие данные, с ориентацией на создание совместных исследовательских кластеров, стандартизацию инфраструктуры данных и развитие трансграничных механизмов обмена алгоритмическими решениями. Такая модель повышает способность государственных систем адаптироваться к технологическим скачкам, укрепляет компетенции специалистов и формирует пространство для общей кооперации, менее зависимое от внешних политических изменений и санкционных ограничений.
Начинающееся в 2026 году председательство Казахстана в ЕАЭС открывает новые возможности для придания динамики ряду интеграционных процессов. Необходимо воспользоваться этими возможностями для усиления стратегического потенциала в десятилетней перспективе.
В культурной сфере переходить от практики обмена нарративами к практике «ценностного обмена» посредством расширения программ обучения в высших образовательных учреждениях, особенно по направлениям бизнеса, энергетики и технологий, что окажет мультипликативный эффект и на другие направления.
В дискурсивных практиках придерживаться подхода «бережного прогресса» с фиксаций уважительного отношения к общему историческому наследию и прогрессивного подхода в определении общего будущего в экономике, политике и технологической сфере.
Текст доклада
