В политической жизни США 2026 г. пройдёт под знаком большого электорального цикла. 3 ноября состоятся выборы в обе палаты Конгресса. В ходе них будут оспорены все 435 мест в Палате представителей и 35 из 100 позиций в Сенате. Данное голосование определит баланс сил в высшем законодательном органе Америки до выборов 2028 г.
Важную роль в борьбе за Конгресс для кандидатов от Республиканской (Grand Old Party — GOP) и Демократической партий будет играть выбранная ими линия в области политических коммуникаций. Причем на электоральных позициях выдвиженцев от GOP напрямую отразится содержание и характер политико-коммуникационной стратегии, применяемой с момента возвращения к власти в январе 2025 г. действующим президентом США Дональдом Трампом и его администрацией.
Курс главы Белого дома и его команды в сфере политических коммуникаций — один из факторов, который окажет влияние на стартовавшую избирательную гонку. Он так или иначе отразится на потенциале республиканских политиков, претендующих на места в Сенате и Палате представителей. Его же будет учитывать в своей предвыборной стратегии и руководство Демпартии. Политико-коммуникационная линия Трампа и его кабинета — своего рода «фон», который вплоть до начала ноября с.г. будет стоять за очередной схваткой за Капитолий.
Конечно, переоценивать значимость политико-коммуникационного курса республиканского правительства на ход избирательного состязания не следует. Политики от GOP в состоянии вести самостоятельную и автономную игру в информационном поле. В том числе, без оглядки на позицию Белого дома. Однако формирования мнения о них со стороны избирателей будет прямо или косвенно «преломляться» через их восприятие Трампа и политики, проводимой его администрацией. А последнее во многом определяется репрезентацией усилий американского лидера в медийной плоскости.
1. Стиль и основные особенности политико-коммуникационной линии Трампа и его администрации
Коммуникационный стиль действующего главы Белого дома в целом можно характеризовать как наступательно-агрессивный. Трамп старается превентивно очерчивать круг вопросов своей рабочей повестки, не дожидаясь соответствующих запросов и уточнений от СМИ. Он на постоянной основе определяет темы из внутренне- и внешнеполитического курса своей администрации, которые готов рассмотреть и прокомментировать. Именно президент США, а не пресса задает тренды в освещении своей работы. Одновременно американский лидер достаточно жёстко реагирует на критику в своей адрес со стороны отдельных органов СМИ. Как правило, симпатизирующих или связанных с Демократической партией. Причем в ряде случаев президент США допускает откровенно грубые нападки на недружественные лично себе и GOP медиа.
В число основных проявлений наступательного стиля политических коммуникаций Трампа и его кабинета входит практически незамедлительная реакция на то или иное событие, а также запросы со стороны СМИ. Президент США и его команда стараются реагировать на все представляющие значимость для проводимой ими политики новостные эпизоды максимально оперативно. Как с целью их интерпретации в удобном для себя ключе. Так и для обозначения вариаций своего отношения к ним. В аналогичной форме построен и отклик на интерес со стороны прессы. Органы последней достаточно быстро получают представление о позиции Белого дома по тому или иному вопросу. Либо им даётся понять, что кабинет республиканцев в общении с ними не заинтересован.
Выпады в отношении отдельных СМИ в коммуникационном стиле Трампа в ряде случаев дополняются откровенным давлением в их адрес. Наглядной иллюстрацией такого подхода стала подача иска против Paramount, материнской компании CBS News (ещё в период президентской кампании 2024 г.), запрет на посещение Овального кабинета Белого дома, самолета президента США Air Force One, частной резиденции Трампа Мар-а-Лаго и др. мест журналистам агентства Associated Press (AP)1. В этом же ключе следует упомянуть стремление Белого дома добиться прекращения федерального финансирования таких ресурсов как телевизионная сеть Public Broadcasting Service (PBS), агрегатор американского радиовещания National Public Radio (NPR) и радиокомпания «Голос Америки» (Voice of America).
Подобный формат позволяет ряду американских обозревателей утверждать, что Трамп использует политические коммуникации как «оружие». С одной стороны, направленное на продвижение собственной повестки в информационном поле. С другой стороны, ориентированное на «подавление» «недружественных» СМИ. А сам стиль главы Белого дома они характеризуют при этом как «бойцовский» (combative style).
Аналогичной модели придерживаются и представители кабинета Трампа. Прежде всего, те, в чьих руках находится формирование и реализация политико-коммуникационной стратегии правительства. Так, к критическим выпадам в адрес либеральных СМИ прибегает помощник президента и пресс-секретарь Белого лома Кэролайн Левитт. В ещё более жёсткой манере строит своё взаимодействие с близкими к Демпартии медиа Стивен Чунг, занимающий пост директора Белого дома по коммуникациям. Их линии следуют и непосредственные подчиненные, из состава информационно-коммуникационного блока аппарата Белого дома. В частности, резкие выпады в отношении либеральной прессы позволяли себе заместитель пресс-секретаря Белого дома Анна Келли, а также бывший первый зам Чунга Алекс Пфайффер (покинул администрацию в сентябре 2025 г.).
Агрессивный подход по отношению к недружественным СМИ — принципиальный момент в политико-коммуникационной стратегии Трампа и его администрации. Прежде всего, он воплощает идею создания «удобного» или «комфортного» для республиканского Белого дома информационного окружения, лишенного тех медиа, которые способны «неверно» или предвзято интерпретировать проводимую им политику.
Кроме того, такая тактика закрепляет уже сложившуюся в Соединённых Штатах своеобразную «сегрегацию» СМИ по партийно-политической принадлежности. Правительство республиканцев готово взаимодействовать со всеми СМИ. Но предпочтение будет отдаваться дружественной или нейтральной для GOP прессе. Все остальные медиа-ресурсы выводятся «за скобки» конструктивного коммуникационного процесса. Схожим образом в отношении СМИ ведёт себя и демократический истеблишмент.
Наконец, подобный курс воспринимается в Белом доме и как средство персональной информационной защиты Трампа. Особенно в свете масштабных медиа-кампаний, которые велись против него в период первого президентства и уже после его завершения. Чунг оценивает эти атаки как результат «тяжелого и изнурительного синдрома помешательства на Трампе». Речь идёт о ситуации, когда отдельные СМИ и журналисты буквально «зациклены» на фигуре американского лидера и делают всё возможное, чтобы «задеть» его или дискредитировать. С целью положить конец подобной деструктивной практике, команда Трампа была вынуждена прибегнуть к контригре в подчеркнуто агрессивном тоне.
Достаточно внятно такой подход охарактеризовала пресс-секретарь Левитт. Комментируя запрет на посещение Овального кабинета журналистам AP, она заметила, что «прошли те времена, когда левые стенографисты, выдающие себя за журналистов, диктовали, кто и какие вопросы имеет право задавать» в Белом доме.
Метод «информационной сегрегации» в коммуникационной практике кабинета Трампа содействовал складыванию негласного пула «недружественных» ему СМИ. К нему, по некоторым данным, относятся такие американские, а также британские медиа-ресурсы как ABC News, The Atlantic, BBC, CBS News, CNN, Financial Times, NBC News, The New York Times (NYT), NPR, Reuters, USA Today, The Washington Post и др.
Одновременно в рамках своей политико-коммуникационной линии Белый дом сформировал и круг «лояльных» СМИ. С ними он готов делиться информацией, включая инсайды, и осуществлять взаимодействие в «дружественном» ключе. Ведущим медиа из данного пула является информационный канал Fox News, традиционно приближённый к Республиканской партии. Кроме него видное положение занимает новостная компания Newsmax, Inc., возникшая на базе веб-ресурса Newsmax.
Причем степень доверительности отношений с «дружественной» прессой трудно переоценить. У отдельных её представителей есть прямой и особый доступ к верхушке администрации. Так, 16 января 2026 г. в Овальном кабинете Трамп провёл закрытую встречу с видным обозревателем Такером Карлсоном. Кроме президента от властей США в ней участвовали также начальник аппарата Белого дома Сьюзан (Cьюзи) Уайлс и государственный секретарь Марко Рубио. Надо полагать, что ходе данного раунда приватного общения Карлсон смог получить у Трампа и членов его «ближнего круга» (inner circle) интересовавшую его инсайдерскую информацию об отдельных аспектах внешней и внутренней политики кабинета республиканцев.
«Лояльные» СМИ — ещё и источник сведений для Белого дома, в рамках проведения им своей информационной линии. Например, Трамп регулярно ссылается, либо цитирует новостные сообщения Fox News, когда ему необходимы аргументы для подтверждения своей позиции по тому или иному вопросу. Т.е. речь идёт о «реверсивном использовании» прессы — не для распространения точки зрения политического деятеля в медиа-поле, а для её фактического «обеспечения» и обоснования.
При этом разделение американских СМИ на «дружественные» и «недружественные» не означает полную «закрытость» администрации Трампа от последних. Напротив, её руководящее звено довольно регулярно общается с либеральными медиа. Прежде всего, с целью донесения своей позиции до аудитории данных ресурсов. Например, только в январе 2026 г. последовали разные по объему интервью Трампа NBC News, NYT, Politico, The Atlantic и Reuters. Также с NBC News пообщался и Рубио. В свою очередь министр финансов США Скотт Бессент дал интервью тому же NBC News и Politico.
Сложилось у республиканского правительства и представление о наиболее статусных СМИ, с точки зрения их влияния на аудиторию и широты вещания. Позиция данных медиа находится в фокусе мониторинга коммуникационного блока Белого дома. По ней команда Трампа оценивает общее состояние американского информационного поля. Кроме Fox News и телеканала Newsmax TV в эту когорту, в числе прочих, входят телеканал MS NOW (бывший MSNBC) и недружественный CNN.
В целом стиль политических коммуникаций Трампа и его кабинета отличает отказ от официозного и подчеркнуто тактичного формата работы с прессой предшествующих администраций. Причем как демократических, так и республиканских. По словам Чунга, в его основе лежит «смелый и необычайно откровенный» подход, когда президент и его команда говорят со СМИ «честно и прямо». Эти слова можно интерпретировать двояко. С одной стороны, как отказ от традиционных для предшествующих хозяев Белого дома и слишком заметных техник «спинирования» информации. С другой стороны, как стремление дистанцироваться от формализации взаимодействия с медиа-сферой, когда реакцией на запросы последней выступают выхолощенные, либо двусмысленные ответы с завуалированным подтекстом. Вместо этого Белый дом предпочитает пусть и местами жёсткое, но достаточно открытое общение.
Но подобный подход не означает отказа от «спина» (spin) как такового. Скорее напротив, речь идёт о новой редакции «подкручивания» озвучиваемой информации и манипулирования новостной повесткой. Ряд американских журналистов отмечает, что выставляемые напоказ «воинственность», «наступательность» и «честность» Белого дома часто позволяют ему уклоняться от содержательных ответов на задаваемые прессой вопросы. И либо умалчивать отдельные аспекты информации, либо интерпретировать её в выгодном для себя ключе. В свою очередь «агрессивность» и «резкость» часто служат классическим для «спина» способом переключения внимания. С существа проблем и вопросов, интересующих медиа и общественность, на характер отношений с прессой республиканских властей.
Ещё одна особенность политико-коммуникационной линии команды Трампа — в ней прослеживается стремление контролировать работу СМИ в области освещения деятельности администрации. Как отмечают некоторые американские журналисты, одна из целей Белого дома заключается в том, чтобы «захватить» круг журналистов, пишущих о работе кабинета, «владеть» ими, «удерживая» под своим контролем. А вместе с этим оказывать влияние и на редакционную политику СМИ, которые данные журналисты представляют. И за счёт такого приёма осуществлять трансляцию по ведущим американским медиаканалам «удобного» для себя контента.
Практическим воплощением курса команды Трампа на «захват» прессы стало установление контроля над отдельными аспектами организации работы пула журналистов Белого дома. Ранее вся его деятельность курировалась независимой Ассоциацией корреспондентов Белого дома (White House Correspondents’ Association, WHCA). Теперь же такие детали как схема рассадки журналистов в зале для брифингов Белого дома и др. находятся в ведении профильного Управления пресс-секретаря (Office of the Press Secretary). Понятно, что речи о «завладении» журналистами в результате таких манипуляций не идёт. Но и прежней автономностью от Белого дома они также уже не обладают. Что в значительной степени отвечает взгляду кабинета Трампа на организацию взаимодействия со СМИ.
При этом политико-коммуникационный курс второй администрации Трампа существенно отличается от аналогичных усилий первой. В частности, с точки зрения своей общей организованности. Первое президентство Трампа сопровождалось регулярными распрями и конфликтами между ведущими советниками и помощниками главы государства. Всё это вело к плохо скоординированной и весьма непоследовательной системе взаимодействия со СМИ. Политическую коммуникацию того периода отличал регулярный поток несанкционированных «утечек» информации из Белого дома. Для второго кабинета Трампа характерна куда большая сплочённость и дисциплина. В том числе, в области информационной политики. «Утечки» информации если и происходят, то чаще всего носят согласованный характер и отвечают интересам команды главы государства.
2. Причины выбора в пользу наступательного стиля политических коммуникаций
Выбор Трампа и его кабинета в пользу наступательной модели политических коммуникаций продиктован рядом причин. Среди них можно выделить следующие.
Во-первых, текущий стиль в определённом смысле воплощает персональные черты образа и модели поведения самого Трампа. Прежде всего, такие отмечаемые у него СМИ и общественностью качества как склонность к резким высказываниям, бескомпромиссность и жёсткость. Формат работы с медиа — своеобразное отражение наиболее ярких поведенческих паттернов главы Белого дома, которые влияют и на его стиль управления. Они легли в основу политико-коммуникационной линии кабинета республиканцев, воплощая видение самим Трампом модели активности в публичной сфере.
Свою лепту в наступательный формат взаимодействия с медиа внёс и Чунг. До прихода в команду Трампа он работал директором по связям с общественностью и коммуникациям в Ultimate Fighting Championship (UFC) — организации, проводящей турниры по смешанным единоборствам. И во многом почерпнул там дух бескомпромиссного состязания и жажду борьбы. Значительное влияние на позицию Чунга оказала управленческая и жизненная философия президента UFC Дэйны Уайта. Одним из принципов директора Белого дома по коммуникациям является фраза «будьте всё время напористы — вы не должны сдаваться». И такие принципы он привнёс из области информационного сопровождения турниров по смешанным единоборствам в плоскость политического взаимодействия со СМИ. Чунг — главный стратег по политическим коммуникациям второй администрации Трампа. И согласно американской прессе, он оказывает самое непосредственное влияние на позицию и взгляды действующего главы Белого дома по вопросам осуществления информационной политики.
Во-вторых, политико-коммуникационный стиль следует воспринимать и как реакцию Трампа на специфику взаимодействия с медиа в период своего первого президентства. Тогда его администрация столкнулась с подчёркнуто агрессивным давлением со стороны прессы, подчас переходящим в откровенную травлю. Кроме того, медиа предпринимали регулярные попытки дискредитации президента и его команды. Большинство американских СМИ были настроены тогда к кабинету Трампа откровенно недружественно, если не сказать враждебно. В результате ему приходилось действовать в условиях фактической информационной изоляции. Ситуация не только не улучшилась, но во многом стала только хуже, после того, как Трамп покинул Белый дом в январе 2021 г. Он подвергся целой серии судебных преследований, сопровождавшихся критическим освещением со стороны прессы. Судебные разбирательства создавали и удобные возможности для медиа-кампаний по его дискредитации. Плюс, сохранилась практика проведения против него регулярных информационных атак.
Ответом на это уже в период президентской гонки 2023-2024 гг. стало использование предвыборным штабом Трампа наступательной линии в медиа-плоскости. Команда республиканских политических стратегов сама стала атаковать СМИ, когда те давали для этого веские основания. Попытки дискредитировать кампанию Трампа встречали агрессивный и критический отпор. Само избирательное состязание его предвыборный штаб провёл в «боевом ритме». Эту же тактику и тот же ритм команда Трампа сохранила и после возвращения в Белый дом. Фактически, её текущая политико-коммуникационная линия строится в «воинственном» ключе, с учётом риска перманентной конфронтации с недружественными СМИ. Подобная тактика воспринимается Белым домом как наиболее эффективный способ защиты от повторения ситуации 2017-2021-х гг.
В-третьих, выбранный стиль политических коммуникаций достаточно ярко воплощает сложившийся в середине 2010-х гг. в близких к консервативному крылу GOP кругах принцип «побеждать либералов» (Owning the libs). Речь идёт о коммуникационной технике, идущей вразрез с утвердившейся в США политкорректностью и акцентирующей внимание на проблемах политико-культурного противостояния между американскими консерваторами и либералами. В случае с текущей практикой Белого дома подразумевается перманентное давление на либеральные и близкие к Демпартии СМИ, показное «доминирование» и демонстрация «превосходства» над ними. Как для того, чтобы подорвать их влияние на общественное мнение, так и с целью мобилизации собственных сторонников, в особенности «ядерного» электората GOP.
Формула «побеждать либералов» применительно к политико-коммуникационному стилю кабинета Трампа используется исключительно в отношении недружественных СМИ. Но она воспринимается в Белом доме и как важная консолидирующая переменная. По словам старшего сына американского лидера, Дональда Трампа-мл., смысл такой техники во многом сводится к тому, чтобы противодействовать политической корректности, а вместе с ней и всем нормам и правилам, сформированным в медиа-поле либеральным истеблишментом и прессой. И такое противодействие привлекает «свой» электорат, убеждённых трампистов и консерваторов, которые видят в нём воплощение собственного отношения к подобным СМИ. Это поддерживает сплоченность избирательного ядра сторонников Республиканской партии вокруг фигуры Трампа и его администрации в целом.
В данном контексте важное значение приобретает техника «мгновенной эскалации» (instant escalation), к которой активно прибегает Белый дом. Она заключается в оперативном критическом реагировании на утверждения либеральных медиа. С одной стороны, эта техника отвечает запросам «ядерного» электората по «продавливанию» либералов. С другой стороны, она вызывает широкий информационный и общественный резонанс, стимулируя внимание к действиям администрации Трампа в медиа-поле. В Белом доме считают такую линию эффективной. Как с точки зрения информационной «привлекательности» своей работы. Так и с позиции поддержания в необходимом «тонусе» базовых сторонников GOP.
В-четвёртых, текущая политико-коммуникационная формула — результат целенаправленного конструирования новой коммуникационной стратегии, чем политический блок команды Трампа занимается с периода его первой легислатуры. В 2017 г. тогдашний старший советник президента США и по совместительству главный стратег Белого дома Стивен (Стив) Бэннон инициировал разработку плана «вооружения коммуникаций» (weaponize communications), то есть их трансформации в жёсткий медиа-инструмент для использования в качестве «политического оружия». Целью «вооружённых коммуникаций» было более агрессивное реагирование на критическое освещение деятельности кабинета республиканцев в СМИ. В период нового президентства Трампа, складывание этой формулы информационной работы получило логическое продолжение.
В представлении отдельных обозревателей, вторая администрация Трампа смогла в полном объёме воплотить в жизнь идею Бэннона о «вооружённых коммуникациях», тем самым дав старт «новой эре» в развитии американских политико-коммуникационных технологий. По факту речь идёт скорее о «наступательной коррекции» прежних коммуникационных практик, использовавшихся республиканцами с президентства Дж. Буша-мл. Другое дело, что в текущих реалиях они приобрели более агрессивное наполнение. Причем всё это подаётся в духе соответствия чертам характера Трампа, его «инстинкту победителя» и бойцовским качествам. То есть политико-коммуникационная линия Белого дома подчеркнуто выводится на основе её «гармонизации» с представлением президента страны о внешнем позиционировании и манере взаимодействия с прессой.
3. Реализация коммуникационной стратегии Белого дома. Практические аспекты
Среди конкретных техник и методов политических коммуникаций, применяемых Трампом и его командой, выделяются следующие.
1. Акцентируемая транспарентность. В своём взаимодействии со СМИ и внешнем позиционировании Трамп, а также ведущие представители его администрации, всячески подчёркивают свою открытость. Вся деятельность главы государства протекает публично, вне зависимости от того, где он находится — в Белом доме, своей резиденции Мар-а-Лаго (Флорида) или в зарубежных вояжах. Более того, Трамп и другие деятели кабинета всегда открыты для прессы и поддерживают с ней прямой диалог. В том числе, в ходе авиаперелётов. Ответы на вопросы СМИ прямо на борту Air Force One стали одной из визитных карточек коммуникационной линии Трампа.
2. Формулирование политики в режиме онлайн. Значительная часть решений главы государства и правительства принимается в режиме прямых эфиров или с непосредственным присутствием СМИ. К таковым, в частности, относятся подписание президентских указов и законов, анонсирование тех или иных инициатив и проектов, проведение торжественных церемоний и пр. Как правило, все эти действия проходят в Белом доме. И практически всегда сопровождаются краткими пресс-конференциями и брифингами. Во внешней политике проявлением данного подхода стала более продолжительная чем ранее открытая часть переговоров с зарубежными лидерами, проходящая в условиях медиа-освещения.
3. Перманентное продвижение собственного политического нарратива. То есть своего взгляда на реализацию внутренней и внешней политики и решение тех или иных вопросов. Трамп ежедневно выступает с заявлениями по широкому кругу тем, транслируя взгляд на них своей администрации. А также анонсирует разного рода инициативы и варианты реагирования на актуальные политические и международные проблемы. При этом совершенно не важно, что последние могут не получить скорого практического воплощения. Сроки их реализации будут регулярно корректироваться главой Белого дома в зависимости от ситуации. Продвижение нарратива подразумевает не точность и оперативную реализуемость озвучиваемых инициатив и решений, а их постоянную представленность в медиа.
4. «Уплотнение» контента о деятельности администрации. С целью создания эффекта «постоянного присутствия» в информационном поле. За счёт такой техники у американского общества должно складываться впечатление о том, что Белый дом реализует свою политику в режиме 24/7. Достигается это за счёт постоянных заявлений, высказываний, инициатив, решений и пр., следующих от президента и глав федеральных ведомств. На этот эффект работает как живое взаимодействие с прессой, так и активность Трампа и членов его кабинета в соцсетях. Его конечная цель — обеспечение доминирования правительства республиканцев в информационной повестке.
4. Политико-коммуникационный блок Белого дома. Аппаратное и персональное измерение
Организация аппарата Белого дома (White House Office), включая пул специалистов, курирующих политические коммуникации, во втором кабинете Трампа существенно отличается от периода его первого президентства. Как отмечалось выше, тогда для всей президентской команды были характерны такие черты, как внутреннее соперничество, фракционное разделение, скандалы, конфликты, несанкционированные «утечки» информации в СМИ и пр. Трамп вернулся в Белый дом в январе 2025 г. с принципиально иным окружением. Впервые с момента начала политической карьеры в 2015 г., у него есть команда старших политических стратегов и советников, отличающаяся внутренним единством, слаженностью и дисциплиной. Разумеется, это не отменяет внутреннее фракционное деление, но делает его куда менее значимым для реализации единой линии. В том числе, в политико-коммуникационной плоскости. По мнению американских СМИ, этой команде присуще органичное понимание и принятие агрессивности стиля Трампа с одновременным отсутствием внутренних конфликтов и противоречий.
При этом в организационном плане американский лидер предпочёл достаточно строгую и одновременно простую структуру политико-коммуникационного блока в своём аппарате. Его функционал в основном привязан к конкретным структурным единицам, с небольшими персонифицированными дополнениями. За работу в медиа-сфере отвечают два подразделения аппарата Белого дома. Первое — Управление коммуникаций (Office of Communications). Второе — Управление пресс-секретаря Белого дома (или пресс-служба Белого дома). Вне этих структур к блоку политических коммуникаций относятся ещё две чётко персонифицированные позиции. Их воплощают помощник президента и заместитель начальника аппарата Белого дома Дэн Скавино и специальный помощник президента и советник по вопросам коммуникаций Марго Мартин.
Для основных составляющих политико-коммуникационного блока Белого дома характерна иерархичность и достаточно строгое разделение полномочий. В то же время, он в значительной степени персонализирован. Управление коммуникаций возглавляет Чунг (помимо должности директора Белого дома по коммуникациям также является помощником президента). И оно во многом является «управлением Чунга», ассоциируясь с фигурой своего главы. В свою очередь руководителем Управления пресс-секретаря является Левитт. И данная структура ассоциируется преимущественно с ней.
Наконец, Скавино и Мартин относятся к коммуникационному блоку и вовсе в персональном качестве. Их компетенции в области политических коммуникаций не связаны напрямую с аппаратными подразделениями, к которым они официально относятся. Скавино входит в руководящее звено Управления начальника аппарата (Office of the Chief of Staff) Белого дома. А Мартин представляет группу старших советников и консультантов президента (Senior advisors and Counselor to the President).
Ведущим подразделением политико-коммуникационного блока является Управление коммуникаций. Это самостоятельная аппаратная единица, входящая в состав аппарата Белого дома, наряду с такими структурами как Национальный экономический совет (НЭС), Совет по внутренней политике, офис советника (помощника) по национальной безопасности, Военное управление Белого дома и др. Управление формально подотчётно начальнику аппарата Белого дома Уайлс. В штат управления, кроме директора по коммуникациям, входит значительное число сотрудников. В том числе, два заместителя директора по коммуникациям, три специальных помощника президента, директор по исследованиям, четыре директора по отдельным направлениям коммуникаций и др.
«Номером два» в аппаратной иерархии коммуникационного пула Белого дома выступает Управление пресс-секретаря. По своему статусу оно также относится к числу самостоятельных подразделений президентского офиса, подчиняясь напрямую Уайлс. Штат Управления пресс-секретаря несколько меньше состава Управления коммуникаций. Но это также весьма крупное структурное подразделение. В круг подчиненных Левитт входят один первый заместитель пресс-секретаря и специальный советник президента, два заместителя пресс-секретаря, а также два помощника пресс-секретаря.
Аппаратное сопровождение у Скавино и Мартин отсутствует. Каких-либо структурных подразделений в их подчинении не находится. Данное обстоятельство частично компенсируется статусом занимаемых ими позиций. Скавино — формально второе лицо в аппарате Белого дома. Он входит в число шести заместителей Уайлс. И хотя и не является её первым замом (в силу отсутствия подобной позиции как таковой), но в общей иерархии рассматривается как весьма статусный игрок.
В свою очередь Мартин, будучи специальным помощником президента, располагает в офисе Белого дома высокой степенью автономности. Она во многом подчиняется напрямую Трампу, фактически в обход Уайлс. В аппаратном плане Мартин занимает промежуточную позицию между «ближним кругом» Трампа и его кабинетом.
В функциональном плане полномочия между подразделениями президентского аппарата распределены достаточно чётко. Главным органом определения политико-коммуникационной стратегии Белого дома выступает Управление коммуникаций. Это своего рода «главный штаб» политических коммуникаций в правительстве GOP. Управление Чунга отвечает за выработку стратегии активности Трампа и его кабинета в медиа-среде и курирует её практическую реализацию. В числе прочего, управление определяет характер освещения наиболее статусных инициатив и решений администрации республиканцев, военной политики Белого дома, включая работу Ситуационной (военной) комнаты (War Room), формулирует принципы взаимодействия с прессой, контролирует ход освещения работы кабинета Трампа и его взаимодействия с обеими палатами Конгресса и др. В фокусе особого внимания управления — определение формата присутствия в информационном поле президента и основных аспектов его активности.
Управление пресс-секретаря — инструмент прямого взаимодействия с прессой и оперативного обнародования информации о деятельности главы государства и его администрации. Оно отвечает за подготовку и проведение ежедневных пресс-конференций и брифингов для прессы. Оно же ведает «срочным» информированием СМИ о наиболее важных решениях Белого дома. То есть это орган трансляции работы кабинета Трампа в медиа-среде.
В определенном смысле функционал данного управления выглядит куда более техническим и ограниченным, чем у Управления коммуникаций. Что во многом подтверждается полномочиями его руководящего звена. Оно состоит из заместителей и помощников пресс-секретаря, без дифференциации их обязанностей. В то же время значимость подразделения Левитт не стоит недооценивать. Оно находится на «постоянной связи» со СМИ. И именно в его компетенцию входит расстановка конкретных акцентов при озвучивании, либо разъяснении деталей деятельности Трампа и его команды.
Кроме того, Управление пресс-секретаря — орган практического регулирования формата взаимодействия Белого дома с прессой. Именно с его действиями и заявлениями американские журналисты ассоциируют стремление кабинета Трампа «захватить» медиа, освещающие его деятельность, установить над этими СМИ собственный «контроль». В частности, именно глава управления, пресс-секретарь Белого дома Левитт объявила о намерении правительства выбирать тех журналистов, кто будет входить в президентский пресс-пул. Также она сообщила о стремлении Белого дома расширять взаимодействие с новыми СМИ, преимущественно консервативного толка.
Как отмечалось выше, ключевой фигурой, отвечающей за формирование и реализацию политико-коммуникационного курса Трампа, выступает Чунг. Он — архитектор текущей коммуникационной стратегии Белого дома, с её упором на наступательный характер, агрессивность и «воинственность». В определённом смысле Чунг — главный «голос» Трампа, его «альтер эго» в области политических коммуникаций. Ряд экспертов полагает, что, определяя коммуникационную линию Белого дома, Чунг дал старт новому этапу в развитии американской политической риторики, привнеся в неё всё то, что характеризует стиль информационной политики команды Трампа.
Пресс-секретарь Левитт выступает преимущественно как «рупор» Белого дома, озвучивающий позицию как главы государства, так и его политико-коммуникационного блока. Её полномочия как коммуникационного стратега значительно уже, чем у Чунга. Что не в последнюю очередь продиктовано опытом и возрастом Левитт. Она — самый молодой пресс-секретарь Белого дома в американской истории. Сказывается и традиционная «заданность» её функциональных границ — это, прежде всего, лицо, осуществляющее публичное взаимодействие со СМИ на постоянной основе. Пространства для влияния на политико-коммуникационную линию Белого дома у неё сравнительно немного.
Между Чунгом и Левитт в наст. вр. сложилось конструктивное рабочее взаимодействие, что далеко не всегда характерно для практики Белого дома. Два ведущих лица коммуникационного блока команды Трампа сотрудничают друг с другом. Эпизодов, которые бы указывали на конкуренцию между ними, пока не наблюдалось. При этом Левитт явно находится в «орбите влияния» Чунга. Она выступает как проводник идей и смыслов, формулируемых главным коммуникационным стратегом Белого дома, транслируя их на СМИ. Такое положение дел, с одной стороны, подчеркивает значимость Чунга в аппаратной иерархии Белого дома. С другой стороны, указывает на чёткость распределения полномочий в группе специалистов, отвечающих за политические коммуникации.
Скавино и Мартин также встроены в достаточно выверенную систему распределения полномочий. Причем их участие в реализации коммуникационной линии Белого дома продиктовано не столько занимаемыми должностями, сколько сложившейся сферой профессиональной компетенции. Так, Скавино известен как специалист по социальным сетям. Будучи помощником президента и замначальника аппарата Белого дома, он в то же время управляет аккаунтами Трампа в социальных платформах (прежде всего, его профилем на площадке Truth Social, ставшей главной соцсетью для президента США). А в компетенцию Мартин входит консультирование главы государства по отдельным вопросам информационной политики.
При этом отличительной особенностью политико-коммуникационного блока Белого дома является отсутствие в его рядах по-настоящему «больших имен» с серьёзным аппаратным опытом. Так, Чунг работал в первой администрации Трампа, но сравнительно недолго и не на самой статусной позиции. Придя в офис президента в 2017 г., он был уволен уже в 2018 г. тогдашним главой аппарата Белого дома Джоном Ф. Келли. За этот период Чунг сначала занимал должность помощника директора по коммуникациям, а затем позицию директора по оперативному реагированию (director of strategic response). Левитт проработала в первом кабинете Трампа с 2019 по 2021 гг. В этот период она также занимала сравнительно невысокую должность помощника пресс-секретаря Белого дома. В это же время и на аналогичной позиции в президентском офисе пребывала и Мартин.
Исключение из этого круга представляет Скавино. Он был достаточно статусной фигурой уже в первое президентство Трампа. Причем в аппарате Белого дома Скавино, в отличие от Чунга, Левитт и Мартин, работал на протяжении всей легислатуры, с 2017 по 2021 гг. Сначала он занимал пост директора по социальным медиа. В 2019 г. перешёл на должность старшего советника по цифровой стратегии. А в 2020 г. был повышен до заместителя начальника аппарата Белого дома по коммуникациям. В этом качестве Скавино входил в пул стратегов, определявших политико-коммуникационную линию Трампа на заключительном этапе его президентства, в 2020-2021 гг.
С одной стороны, карьерный путь Скавино даёт основания предполагать, что он — одна из наиболее влиятельных фигур в политико-коммуникационном блоке Белого дома, остающаяся при этом «в тени». И нельзя исключать, что так оно и есть. С другой стороны, следует учитывать широту и многообразие сфер формальной и неформальной компетенции Скавино, выступающего в команде Трампа сразу в нескольких амплуа. В том, что касается политических коммуникаций, он продолжает концентрироваться преимущественно на работе с социальными сетями. В частности, отвечает за подготовку и публикацию сообщений и видео в персональных аккаунтах Трампа. Но помимо этого, будучи заместителем начальника аппарата Белого дома, Скавино участвует в оперативном управлении всем президентским офисом, ассистируя его главе Уайлс. Кроме того, с октября 2025 г. он занимает ещё и пост директора Управления президента по вопросам кадров (White House Presidential Personnel Office). В этом качестве Скавино курирует всю кадровую политику аппарата Трампа. Данные обстоятельства ограничивают его возможности в том, чтобы играть ведущую роль в действующей команде коммуникационных стратегов Белого дома.
В целом текущий политико-коммуникационный блок во многом вышел из «комитета политического действия» (political-action committee), собранного Уайлс в 2022 г. и ставшего «мозговым центром» избирательного штаба Трампа в президентской кампании 2023-2024 гг. Ведущие представители данного «комитета», обеспечившие Трампу второе переизбрание в ноябре 2024 г., в январе 2025 г. переместились на профильные для себя позиции в Белом доме. Приобретя при этом более высокий аппаратный статус, чем тот, что был у них в первое президентство Трампа.
Отмеченная роль Уайлс подчеркивает её значимость для пула политических коммуникаций офиса президента. Именно она является его руководителем. Прежде всего, в силу занимаемой должности. Как начальнику аппарата Белого дома, Уайлс подчиняются все структурные подразделения Офиса президента, а также отдельные представители его руководящего звена. Включая Управление коммуникаций, Управление пресс-секретаря, собственных заместителей из Управления начальника аппарата, а также специалистов из группы старших советников и консультантов президента.
Но кроме того, Уайлс уделяет пристальное внимание вопросам политических коммуникаций в силу своего функционала. Она направляет и координирует деятельность ведущих представителей политико-коммуникационного блока. Также в сфере её компетенции — согласование форматов позиционирования и продвижения Трампа в медиа-сфере, контроль над формированием и утверждением тактики работы Белого дома в информационной среде и пр. В силу этого во многом именно Уайлс принадлежит решающее слово в том, что касается определения ключевых критериев коммуникационного курса Белого дома.
Наконец, следует учитывать, что именно действующий начальник аппарата Трампа внесла решающий вклад в складывание группы специалистов по политическим коммуникациям как таковой. Чунг, Скавино и Левитт вернулись в команду Трампа ещё на стадии президентской гонки 2023-2024 гг. во многом благодаря Уайлс. И, разумеется, она сохранила систему доверительных связей с ними уже в аппарате Белого дома. Всё это обеспечивает Уайлс роль главного координатора коммуникационного блока.
5. Коммуникационная стратегия Трампа и участие Республиканской партии в избирательной гонке 2026 г.
Несмотря на наступательный характер выбранной коммуникационной стратегии и «стройность рядов» проводящих её политтехнологов, вопрос об эффективности политических коммуникаций кабинета Трампа остаётся открытым. Особенно если смотреть на них в контексте целей и задач, стоящих перед руководством Республиканской партии в избирательном цикле 2026 г.
В ходе стартовавшего электорального состязания иерархам во главе с председателем Республиканского национального комитета (РНК) Джозефом Грютерсом принципиально важно сохранить по итогам выборов 3 ноября большинство для своей партии в обеих палатах Конгресса, которым она располагает в наст. вр. Сейчас фракция GOP в Сенате насчитывает 53 человека (у демократов — 45 мест) при необходимых для большинства 51 мандате. А в Палате представителей у республиканцев 218 мандатов, тогда как у Демпартии — 213 (для большинства здесь нужно именно 218 мест). И задачей минимум для верхушки GOP является удержание этого баланса сил, обеспечивающего партии и Белому дому контроль над Капитолием.
Однако пока можно констатировать, что деятельность администрации Трампа этому особо не способствует. В том числе, не даёт должного положительного эффекта реализуемая президентом США и его командой политико-коммуникационная линия. И значение последней не стоит недооценивать. Именно она формирует публичный образ федерального правительства, акценты в восприятии Трампа и его ближайшего окружения американцами, влияя на имидж GOP в целом. А также создаёт у избирателей вполне определённый ракурс восприятия республиканских политиков, которые намерены побороться за места в Конгрессе. Понятно, что гипертрофировать значимость такой ассоциации не стоит. Но и полностью сбрасывать её со счетов тоже нельзя.
По состоянию на конец января 2026 г. электорально-политическая ситуация складывается таким образом, что по итогам ноябрьских выборов Республиканская партия рискует не справиться с решением стоящей перед ней задачи и потерять большинство как в Сенате, так и в Палате представителей. В пользу этого указывают текущие общефедеральные социсследования.
На старте борьбы за Конгресс сложилась следующая расстановка сил. Согласно опросу Morning Consult от 19 января, за кандидатов от GOP в обе палаты были готовы проголосовать 43% опрошенных по стране. В то же время претенденты от Демпартии могли рассчитывать на 45%. Исследование Emerson College от 22 января зафиксировало куда больший разрыв между партиями. Согласно нему, в пользу республиканцев высказалось 41,7% респондентов, тогда как в пользу демократов — 48,1%. А по данным опроса New York Times/Siena, также от 22 января, предвыборный рейтинг GOP составил 43%, а Демпартии — 48%. Наконец, общий партийный баланс, зафиксированный Decision Desk HQ по состоянию на 23 января, составил 41,1% за номинантов от GOP и 46,3% в пользу претендентов от Демпартии.
Конечно, обобщённые сведения об электоральных рейтингах двух ведущих партий США не дают представления о реальной ситуации на местах — в конкретных штатах и избирательных округах. Плюс, следует учитывать, что по состоянию на конец января электоральная гонка едва только началась. И реальный потенциал игроков ещё не ясен. Но данные социологии позволяют оценить общий настрой электората на старте состязания. На этом этапе можно констатировать, что спустя год с момента начала второго президентства Трампа, предпочтения американцев склоняются скорее к Демократической, а не к Республиканской партии. В том числе, под влиянием сложившегося впечатления от заявлений и шагов действующей администрации.
В ряду вероятных причин подобного положения вещей в области политических коммуникаций стоит выделить следующие.
Во-первых, избиратели, включая «ядерный» электорат GOP, возможно, испытывают некоторую «усталость» от наступательно-агрессивного стиля активности Трампа и его кабинета в медиа-среде. Он постепенно утрачивает тот «ободряющий» и консолидирующий эффект, которые имел в период президентской кампании 2023-2024 гг. и начального периода президентства. В сухом остатке остаётся лишь ощущение перманентной скандальности, нападок и далеко не всегда обоснованной критики в адрес либеральных СМИ.
В то же время нужно учитывать, что его важная составляющая в виде принципа «побеждать либералов» — то, чего так хотели видеть в заявлениях Трампа убеждённые сторонники республиканцев и американский консервативный электорат. Во многом именно поэтому они отдали за него свои голоса. Это неотъемлемая часть коммуникационного курса действующего главы государства и одна из слагаемых его победы. В связи с этим можно предположить, что та техника, которая сработала в реалиях президентской гонки, не имеет должного эффекта в условиях схватки за Капитолий. Тем более, что она ассоциируется преимущественно с фигурой Трампа и не имеет чёткой привязки к республиканским кандидатам в Сенат и Палату представителей.
Во-вторых, с момента возвращения в Белый дом команда президента пока не смогла сформировать сильный пул новостных медиа-ресурсов, стоящих на консервативных позициях и транслирующих его точку зрения, а также политическую линию GOP в масштабах страны. Фактически в наст. вр. в распоряжении Белого дома только два СМИ подобного рода — телеканалы Fox News и Newsmax TV. Все остальные крупные медиа значительно ближе к либеральному флангу, либо и вовсе традиционно примыкают к Демпартии. В этот круг входят MS NOW, CNN, ABC News, CBS News, NBC News и др.
Такую расстановку сил не может принципиально изменить и явное доминирование Fox News среди ведущих американских новостных телеканалов. Так, по данным исследования Nielsen Media Research, в 2025 г. в прайм-тайм Fox News в среднем смотрели 2,72 млн. зрителей и порядка 287 тыс. зрителей в ведущей возрастной группе 25-54 года. А в течение дня Fox News в среднем смотрели 1,7 млн. зрителей и 185 тыс. зрителей из основной возрастной аудитории. Но зрительский потенциал главного консервативного телеканала если и не перекрывался, то частично уравновешивался охватом следующих за ним либеральных телеканалов MS NOW и CNN. Вторым столь же крупным, как и Fox News новостным каналом, находящимся в топ-5 по охвату аудитории, консервативные силы США в наст. вр. не располагают.
Продвигать собственную повестку, равно как и правильно расставлять акценты в освещении деятельности администрации и партии в такой ситуации достаточно сложно. Скорее у оппонентов из Демпартии куда больше возможностей для регулярной критики и информационных атак на кабинет Трампа и GOP. В условиях президентской кампании преимущество демократов в области СМИ удавалось нивелировать за счёт фигуры Трампа и медийных лиц из его окружения (прежде всего, Илона Маска). Они обладали мощными инструментами информационного влияния (так, в распоряжении того же Маска находилась социальная сеть X). Плюс, на их поддержку можно было концентрировать все имеющиеся медиа-ресурсы, включая «информационную пушку» Fox News, сеть Newsmax, потоковый сервис Tucker Carlson Network обозревателя Карлсона и др.
В условиях избирательной кампании в Конгресс, когда поддерживать приходится сотни республиканских кандидатов, консервативные СМИ сталкиваются с «распылением» своего потенциала. Происходит снижение уровня их «концентрации». Всё это играет на руку либеральной прессе, которая в силу своей многочисленности располагает куда большими возможностями для «позитивного охвата» предвыборной активности основной части номинантов от Демпартии. Как на выборах в Сенат, так и в Палату представителей.
В-третьих, свою роль играет негативное восприятие определённой частью избирателей регулярного искажения информации, допускаемого Трампом. Ещё в период своего первого президентства действующий глава Белого дома делал высказывания, содержание которых оказывалось далеким от реальности, либо вводило аудиторию в заблуждение. В представлении американских медиа, подобная практика продолжилась и в его второй срок. Причем в одной отдельной взятой речи Трампа может содержаться сразу несколько неточностей и даже фактических ошибок.
Внимание к содержательным издержкам риторики президента США активно «подогревается» американскими либеральными СМИ. Так, об этом регулярно пишут такие ресурсы как Washington Post, AP, Politico, NPR и др. То есть, прежде всего, теми медиа, которые в Белом доме считают откровенно «недружественными». По сути, регулярная «проверка» любых выступлений и высказываний Трампа на точность — элемент информационной войны, ведущейся против него прессой, близкой к Демпартии. Например, издание Washington Post утверждает, что за своё первое президентство Трамп якобы допустил 30 573 неточных или вводящих в заблуждение заявлений, т.е. в среднем делал порядка 21 неверного в фактическом плане заявления в день.
Сейчас особое внимание медиа уделяют ключевым выступлениям и пресс-конференциям главы Белого дома, проверяя в них каждое его слово. Так, в течение 2025 г. «проверке» подверглись официальная инаугурационная речь Трампа, ежегодное обращение к обеим палатам Конгресса, пресс-конференция по проблеме преступности в Вашингтоне, пресс-конференция по вопросу аутизма, доклад на заседании Генеральной ассамблеи ООН, обращение к нации в декабре и др. В каждом из этих выступлений и раундов общения со СМИ либеральная пресса поспешила «увидеть» многочисленные ошибки и неточности. И тут же донести данные «наблюдения» до своей аудитории.
И такая тактика приносит определённые плоды. Под влиянием указанных СМИ, у некоторой части американцев (в основном относящихся к неопределившемуся и колеблющемуся электорату) складывается впечатление о Трампе как о политике целенаправленно искажающем факты. Либо подающим их исключительно в выгодном для себя и своей партии ракурсе. Всё это негативно отражается на рейтинге и реноме главы Белого дома. Плюс, влияет на позиции GOP и кандидатов от партии, планирующих побороться за места в Конгрессе.
Неблагоприятную для Республиканской партии ситуацию с участием в электоральном цикле 2026 г. был вынужден признать даже сам Трамп. 22 января в интервью телеканалу Fox Business он констатировал, что, несмотря на успешный первый год своего президентства, республиканцы могут столкнуться с трудностями при сохранении большинства в Конгрессе на предстоящих промежуточных выборах. При этом американский лидер подчеркнул, что аналогичные ситуации складывались ранее и при президентах от Демпартии, которые также показывали хорошие результаты в процессе исполнения полномочий в Белом доме, но затем терпели поражения на промежуточных выборах. В представлении Трампа, «здесь есть некий психологический фактор: если ты президент, то независимо от того, насколько хорошо у тебя идут дела, на промежуточных выборах ты, как правило, не показываешь хорошего результата».
6. Попытки коррекции политико-коммуникационной линии Белого дома
Надо полагать, что в «ближнем круге» Трампа есть понимание того, что применяемый в наст. вр. политико-коммуникационный курс содержит в себе определённые издержки. Которые оказывают явно негативный эффект на Республиканскую партию и её выдвиженцев в контексте стартовавшей избирательной кампании. Что линия, проводимая в области политических коммуникаций, доказавшая свою эффективность в условиях президентской гонки 2023-2024 гг., в текущих реалиях постепенно перестаёт работать. В связи с этим аппаратом Белого дома прилагаются усилия для того, чтобы осуществить некоторую корректировку данной линии. С целью обеспечить её адаптацию к текущим политико-электоральным запросам.
Предпринимаемые попытки можно охарактеризовать как «мягкую» или «осторожную коррекцию» стратегии политических коммуникаций республиканского кабинета. Целиком наступательный стиль работы с медиа, избранный Трампом, под сомнение не ставится. В расчёт принимаются устоявшиеся личные предпочтения главы Белого дома и его нежелание (в том числе, сугубо возрастное) что-либо менять в формате собственного публичного позиционирования и взаимодействия с медиа. Также учитывается и сохраняющаяся конфронтация с либеральной прессой. В то же время отдельные аспекты коммуникационного курса подвергаются «точечным» изменениям. Одновременно сдержанной критике подвергаются видные представители администрации, включая и его главу.
В этой связи принципиальное значение имеет развёрнутое интервью Уайлс (состоит из двух частей) журналу Vanity Fair, вышедшее 16 декабря 2025 г. В нём глава аппарата Белого дома дала неоднозначную оценку Трампу, а также критически оценила вице-президента США Джей Ди Вэнса и ряд других высокопоставленных представителей правительства. Так, по словам Уайлс, Трамп обладает «характером алкоголика» и «действует, исходя из убеждения, что нет ничего, чего он не мог бы сделать».
С одной стороны, интервью Уайлс можно интерпретировать как её заявку на обретение политической субъектности. Традиционно пребывающая «в тени» глава президентского офиса вышла «на свет» и достаточно подробно рассказала о своей роли в формировании политики администрации Трампа, а также обозначила своё отношении к её руководящему звену. Тем самым Уайлс фактически дала понять, что по своему аппаратному весу и влиянию вполне сопоставима с тем же Вэнсом или госсекретарём Рубио.
Подтверждением роста политической значимости Уайлс стало то, что комментарий в связи с её интервью Vanity Fair дал лично Трамп. Кроме того, оценка профессиональных качеств главы аппарата Белого дома после выхода данного материала последовала и со стороны Левитт. Из политического стратега, традиционно пребывающего «за кулисами», Уайлс вдруг оказалась на сцене публичной политики. Что в текущей политической практике США происходит крайне редко.
С другой стороны, материал Vanity Fair следует рассматривать и как попытку «острожной коррекции» линии кабинета Трампа в области политических коммуникаций. Во-первых, обращает на себя внимание сам факт того, что его дала именно Уайлс, до этого принципиально воздерживавшаяся от подобного общения со СМИ. С момента возвращения Трампа в Белый дом она не дала ни одного аналогичного интервью. Теперь же Уайлс была привлечена для резонансного общения с прессой. В бой пошла настоящая «тяжёлая артиллерия» Белого дома — наиболее влиятельный политический стратег команды Трампа.
Во-вторых, интервью было подготовлено в обход политико-коммуникационного блока президентского офиса. Уайлс общалась с журналистом Vanity Fair Крисом Уипплом без участия пресс-службы Белого дома и Управления коммуникаций. Тем самым открыто демонстрируя, что она «стоит над» этими подразделениями и во многом дистанцирована от проводимого ими коммуникационного курса. Продемонстрированная же в беседе «откровенность» и критические оценки должны были показать, что в Белом доме есть сторонники более «умеренного» взгляда на построение работы в медиа-среде, готовые объективно и честно оценивать сильные и слабые стороны ведущих деятелей администрации.
В-третьих, следует принимать в расчёт время выхода материала Vanity Fair — декабрь 2025 г. Т.е. непосредственно перед стартом кампании по выборам в Конгресс. И в тот период, когда стало понятно, что рейтинг GOP ниже, чем уровень популярности Демпартии, в связи с чем республиканцы рискуют потерять большинство на Капитолии. Понятно, что интервью Уипплу затрагивает широкий круг вопросов, связанных с деятельностью правительства Трампа, отнюдь не концентрируясь на политических коммуникациях. Но оно уже само по себе является средством «осторожной» корректировки политико-коммуникационного курса Белого дома.
На этом фоне попытки Уайлс обвинить Vanity Fair в некорректном цитировании, последовавшие сразу после выхода интервью, выглядят как типичный способ медиа-защиты. С целью избежать упрёков со стороны упомянутых ею деятелей администрации. Общение с Уипплом носило для Уайлс регулярный характер и продолжалось значительное время. Причём оно получило одобрение подчинённого ей коммуникационного блока Белого дома. В этой связи весьма показательно, что Трамп исключил возможность отставки главы своего офиса, несмотря на критические оценки, прозвучавшие в материале Vanity Fair.
Другое дело, что попытки осуществить «осторожную коррекцию» коммуникационной линии администрации пока носят единичный и эпизодический характер. И представляют собой именно тактические корректировки. Масштабной трансформации коммуникационной стратегии в Белом доме не наблюдается. В своей магистральной линии команда Трампа продолжает придерживаться выбранного наступательного стиля, пока не стремясь привязывать свою активность к запросам избирательной гонки.
В этой связи нужно учитывать следующие моменты. Во-первых, электоральное состязание 2026 г. едва началось. И в большинстве штатов руководству РНК ещё только предстоит определиться со своими претендентами на места в Сенате и Палате представителей. По состоянию на конец января 2026 г. известны лишь потенциальные участники избирательной гонки, включая действующих сенаторов и конгрессменов. И всем им предстоит пройти через внутрипартийные первичные выборы. Процедура праймериз в разных штатах раскинулась по срокам от начала марта до середины сентября. В этой связи, реальный электоральный потенциал претендентов от Республиканской партии на места в Капитолии можно будет оценить не раньше конца сентября — начала октября.
Во-вторых, в том, что касается схватки за Сенат, у Демпартии нет явного превосходства. На уровне конкретных штатов скорее наблюдается паритет сторон. Так, из 22 штатов, где действующий сенатор представляет GOP, демократы способны побороться за первенство преимущественно только в двух — в Мэне и Северной Каролине. Но и республиканцам вполне по силам отыграть у демократов контроль над двумя сенатскими мандатами — в Джорджии и Мичигане. Воплощение такого сценария сохранит в Сенате текущий баланс партийных сил — большинство останется за республиканцами. Подобный результат позволит иерархам GOP и Белому дому нивелировать значимость потенциальной победы Демпартии на выборах в Палату представителей, так как лишит её полного доминирования на Капитолии.
Текст документа
