Что могло бы способствовать мирному урегулированию конфликта на Украине
Прошло уже больше месяца с момента встречи С. Лаврова с М. Рубио на полях саммита АСЕАН, где американская сторона объявила о провале предложений, сделанных в Анкоридже, и заявила о необходимости поиска «новых идей». Однако никаких внятных предложений так и не последовало. Ожидаемые визиты С. Уиткоффа и Д. Кушнера в Москву и Киев пока так и не состоялись. А даже если они и случатся, ожидать быстрого прогресса не приходится.
При этом основные участники конфликта, по всей видимости, готовятся к осенне-зимней военной кампании и расширению взаимных дальнобойных ударов по объектам критической инфраструктуры. Кажется, что «новых идей» в текущей конфигурации позиций сторон и их требований появиться не может. Требования сторон носят взаимоисключающий характер. Однако есть факторы, которые могли бы приблизить мирный процесс или хотя бы сдвинуть переговоры с мертвой точки.
Дальнобойная эскалация (вероятность влияния — 15%)
В условиях замедления динамики на линии фронта значительно больше внимания уделяется дальнобойным ударам. Стороны усиливают интенсивность атак, расширяют пул целей, а также стремятся обострить угрозы для гражданского сектора. Летом 2026 года сформировалось новое ответвление «войны на истощение», в логике которой развивается конфликт последние годы.
Действия сторон указывают на расчет и Москвы, и Киева на то, что критические последствия дальнобойных атак раньше наступят у оппонента. Основания у этих расчетов разные. Если украинская сторона полагает, что не справятся производственные мощности России, то РФ рассчитывает на то, что у Европы не хватит компенсаторных возможностей, чтобы покрывать энергетический, военный, бюджетный и прочие дефициты Киева.
Нехватка верифицируемых данных по теме не позволяет строить надежных прогнозов относительно перспектив развития дальнобойной эскалации. При этом обострение кризиса в гражданском секторе (логистика и энергетика) действительно может иметь негативные политические последствия для основных участников конфликта. Однако кризис не означает автоматический пересмотр переговорных позиций и готовность двигаться по «красным линиям». Даже радикальное изменение общественного мнения не будет означать трансформацию позиций сторон.
Ресурсное истощение Европы (вероятность влияния — 30%)
На очередном заседании так называемой «коалиции желающих» снова прозвучали сигналы в поддержку Украины: анонсированы пакеты военной помощи, сохраняется оптимизм по вопросам военно-технического сотрудничества, однако по-прежнему нет перехода на качественно иной уровень поддержки, чего бы хотел Киев. Нет четких объемов и сроков поставок наиболее значимых видов вооружений. Нет ясности относительно формата и возможности пополнения запасов ракет для систем Patriot. Нет ясности по вступлению Украины в ЕС. Пока нет никаких надежд на вступление Украины в НАТО даже в среднесрочной перспективе. При этом усиливается усталость ряда европейских стран от финансового бремени украинского кризиса. Нет никаких гарантий финансирования по линии ЕС на 2027 год. А коррупционные скандалы на Украине в перспективе могут обострить вопросы согласования новых пакетов помощи.
При этом именно фактор европейской помощи является одним из ключевых в том, что Украина отказалась от предложений «Анкориджа» и настаивает на продолжении боевых действий. Если бы Брюссель не смог пересобрать ресурсную базу Киева после выхода Вашингтона из числа прямых акционеров конфликта, вряд ли Украина смогла бы продолжать боевые действия. Пока Киев уверен, что внешние партнеры способны компенсировать значительную часть возникающих дефицитов, давление военных и экономических проблем на переговорную позицию остается ограниченным.
Ситуация может измениться в случае появления системного разрыва между потребностями Украины и возможностями европейских стран. Причем для этого не требуется полного прекращения помощи. Достаточно ситуации, при которой поддержка продолжает поступать, но уже не позволяет компенсировать рост потерь и расходов. Запросы Украины продолжают расти. Даже сохранение объема европейской помощи на уровне 90 млрд. евро не устроит Киев в 2027 году.
Однако и здесь существует серьезное ограничение. Снижение европейской поддержки необязательно автоматически ведет к компромиссу. Киев может попытаться компенсировать дефицит дальнейшей мобилизацией внутренних ресурсов, а европейские государства — перераспределением расходов или созданием новых механизмов финансирования. Неслучайно ЕС продолжает попытки продавить Бельгию по вопросам использования российских замороженных средств.
Невосполнимый урон (вероятность влияния — 50%)
Потенциально более значимым фактором, который мог бы повлиять на позиции сторон, является нанесение противнику настолько весомого удара, что продолжение конфликта начало бы восприниматься не просто как угроза, а как витальная угроза. Можно было бы возразить, что власти Украины уже воспринимают конфликт именно так. Однако действия Киева говорят об обратном. Скорее речь идет о восприятии текущего положения как тяжелого, но все еще управляемого. Пока сохраняется возможность восполнять потери, получать внешнюю поддержку, поддерживать функционирование государства и рассчитывать на изменение ситуации в будущем, мотивация пересматривать базовые переговорные установки остается ограниченной.
Изменить эту конструкцию мог бы именно невосполнимый урон. Причем речь не обязательно идет о каком-то одном крупном военном поражении. Гораздо более вероятен накопительный эффект. Потеря критически важных элементов военной инфраструктуры, резкое ухудшение возможностей комплектования армии, существенное сокращение внешней помощи или возникновение системного дефицита ресурсов. При этом не исключено и разовое нанесение невосполнимого урона и не только за счет средств ядерного поражения.
Внутриполитический кризис (вероятность влияния — 60%)
Наиболее значимым фактором, который способен изменить переговорные позиции сторон, является серьезный внутриполитический кризис у одного из ключевых участников конфликта. При этом сам по себе кризис может стать следствием всех вышеописанных факторов. Соответственно, чем более сложной и сильной комбинацией факторов будет спровоцирован внутриполитический кризис, тем более серьезное воздействие на процессы он будет иметь.
Пока внутренние издержки конфликта остаются приемлемыми для власти, даже тяжелая ситуация на фронте или в экономике не обязательно приводит к пересмотру стратегии. Но если продолжение конфликта начинает угрожать уже не отдельным показателям и элементам, а устойчивости самой системы, восприятие ситуации меняется.
Важным ограничительным моментом данного фактора является широкий инструментарий мер воздействия на агентов внутриполитического кризиса как в России, так и на Украине. То есть даже резкий всплеск недовольства может быть купирован и не разрастись до серьезных проблем.
Пока все указывает на то, что стороны готовятся к новому раунду противостояния. Новое окно переговорных возможностей может открыться весной и осенью 2027 года. Как показывает динамика конфликта, лето и зиму обе стороны пытаются использовать для укрепления своих позиций на земле для последующего использования этого фактора в переговорном треке.
Михаил Карягин, заместитель директора Центра политической конъюнктуры.
Теги: Украина, переговоры
